white tiger

special_i_st


Продавец света

Мысли вслух


Previous Entry Share Next Entry
Иван Джуха. Одиссея мариупольских греков (12)
white tiger
special_i_st
Глава третья

В НОВОМ ОТЕЧЕСТВЕ ч.7

Богатым и разнообразным было танцевальное искусство греков. Наиболее популярные танцы исполняются и сегодня (преимущественно пожилыми людьми, а также фольклорными ансамблями). Самыми старыми и известными танцами являются хашлама иагырова (агырова). Хашлама - это плавный танец, исполнявшийся с поднятием рук. Агырова - быстрый танец, танцуют его, собравшись в круг. Танцевать в греческих селах любили все: и мужчины, и женщины.

С христианским календарем и различными верованиями были связаны и многие другие обычаи. Так, 6 августа жители почти всех сел направлялись в село Богатырь, в церковь Преображения. Там хранился чудотворный крест, который помогал, как считали паломники, излечиться от многих болезней. 15 августа тысячи греков отправлялись в Мариуполь, чтобы помолиться своей святыне - иконе Богородицы. Многие, несмотря на престарелый возраст, совершали этот путь пешком. Запомнился рассказ жительницы Большой Каракубы о своей соседке.

Было это в двадцатых годах нынешнего столетия. За несколько дней до праздника толпа паломников из села направилась в Мариуполь. Женщина, о которой идет речь, также ежегодно совершала это неблизкое путешествие, но на этот раз еще задолго до торжественного дня у нее сильно разболелись ноги. Несколько недель она не поднималась с постели. За два дня до праздника во сне ей явилась святая дева Мария. Дева Мария спросила больную: "Что же ты лежишь? Встань и иди!" Наутро больная поделилась увиденным во сне с родными. Те ей ответили: "Раз уж Дева Мария велела тебе идти, то надо идти". Женщина встала с постели и, как ни в чем не бывало, направилась в Мариуполь, не чувствуя боли.

Среди греков было немало и таких, кто совершал паломничество (аджилих) в Иерусалим. К этому путешествию готовились не один год. Уходящих в дальний путь провожали с особой торжественностью. Перед дорогой совершался молебен, после него священники и родственники провожали паломников далеко за село. Путешествие в Иерусалим длилось несколько месяцев. Значительную часть пути некоторые паломники преодолевали пешком. Иных, впрочем, самое сильное испытание ожидало в самом Иерусалиме. Там, как рассказывали автору в селе Большая Каракуба, прибывшие покупали свечи, обладавшие, якобы, одним удивительным свойством: в некий момент они сами зажигались. Чудо это происходило, однако, лишь в руках честных перед богом и людьми паломников. Конфуз случился с одним из паломников, прибывшим в Иерусалим вместе с женой. У нее свеча зажглась, а у него - нет! Вот и получилось, что зря ходил за тридевять земель: заветного имени Аджи (поклонник, по-турецки) он так и не получил. Причину такой фатальной неудачи люди верующие объясняли просто: был грешен. Впрочем, если опять судить по рассказам, случалось подобное крайне редко и подобные исключения лишь подтверждали правило, что за такое ответственное мероприятие, как паломничество в Иерусалим, брались только честные люди.

Из Иерусалима паломники привозили разнообразные сувениры: браслеты, бусы, открытки, крестики. Все это они дарили своим близким и родственникам. Те передавали их из поколения в поколение вместе с почетным именем Аджи. До сих пор, например, в селе Большая Каракуба среди прочих "уличных" фамилий (то есть неофициальных, но известных иногда лучше даже "законной" фамилии) встречаются и Аджи, хотя ее носители и даже их родители никогда в Иерусалиме не бывали. Окончание "аджи" имеют и многие фамилии у греков: Дулумбаджи, Пачаджи, Зурбаджи, Халаджи. По свидетельству епископа Гермогена, приставку "аджи'' прибавляли к своим фамилиям и болгары, поселившиеся в Мариупольском уезде, и также, как и греки, совершавшие паломничество в Палестину. (Сегодня в армянском селе Чалтьгрь Ростовской области особенно распространенной фамилией среди его жителей является фамилия Хатламаджиян).

Побывавшие в Иерусалиме пользовались огромным уважением и авторитетом среди своих земляков. Е.Ф. Хримли из села Старая Ласпа рассказывала, что ее бабушка дважды была в Иерусалиме. В первый раз она провела там полгода. Когда она вернулась домой, то в сельской церкви ей выделили особое место. Ей также было предоставлено право к праздничным дням печь просфоры.

Из прочих популярных обычаев у греков отметим обычай разжигать ночные костры (гаргаратэндя). Делали это несколько раз в году по знаменательным религиозным датам (например, на крещение). Молодые и старые прыгали через огонь, прогоняя тем самым, как считали, духов от своих домов. Епископ Гермоген в своем описании Таврической епархии упоминает этот обычай у русских жителей Мариупольского уезда.

В самые первые годы жизни греков в России ни в Мариуполе, ни тем более в греческих селах, не было ни школ, ни училищ. Несмотря на это, греки не утратили любви к знаниям. Они стремились получить хотя самое начальное образование, памятуя, видимо, изречение своих древних предков, что человек, который не умеет читать и плавать, ничего не умеет. С плаванием, кажется, все обстояло нормально, а вот с образованием не все ладилось. Да и местные греческие власти не всегда поддерживали это стремление своих земляков. Митрополит Игнатий хотел открыть училище при своем доме, но почему-то его желание так и не исполнилось. Грамоте тем не менее греки обучались - делали это в основном в духовных семьях.

А первое приходское училище для греков в Мариуполе открылось лишь через сорок лет после переселения - в 1820 году. Решение о его учреждении было принято Мариупольским греческим обществом еще в 1817 году. В течение 1817 - 1820 гг. оно собрало 12-тысяч рублей для строительства училища. При открытии училища совершались пожертвования жителями греческих сел. Федор Шамжинов из Малого Янисоля пожертвовал сто рублей, житель села Чердаклы Христофор Хартахай -пятьдесят. Сто рублей внес Мариупольский городской голова Аким Золотарев.

Хотя содержание училища Мариупольское греческое общество взяло на себя, и в последующие годы финансовая поддержка училища жителями греческих сел была постоянной и довольно существенной. В такие моменты обращались за помощью к Дирекции Таганрогских училищ, в ведении которой находилось и Мариупольское приходское училище. В ситуации особенно тяжелой в финансовом отношении Мариупольская городская дума для поддержки училища отдала на три года в аренду небольшой остров в устье Кальмиуса (не тот ли самый, который образовался, когда легендарная Домаха прорыла второе русло для Кальмиуса?). Таким образом дума заработала шестьсот рублей.

В первый год училище имело лишь один класс - греческого языка. В 1821 году появился класс русского языка. Затем открыли еще по одному классу (в 1823 году греческий, в 1829 году - русский). Обучение в училище было бесплатным. Лишь с 1832 года с детей зажиточных греков брали по 2 рубля 50 копеек в год. Бедные же от платы освобождались. Платное обучение длилось недолго, через несколько лет образование вновь стало бесплатным. Первыми учителями в училище были приглашенный из Греции М. Мазараки и отставной поручик С. Календа. И впоследствии продолжалась практика приглашения учителей греческого языка из Греции или Малой Азии. В разные годы в училище преподавали греки Яжиджи, Парией, Йорданов, Марио.

Со временем к греческому и русскому языку добавили Закон Божий, грамматику, арифметику и историю. Количество учеников в училище год от года менялось, колеблясь от 30 до 109 человек. До 1834 года число учащихся росло, затем началось уменьшение.

Родители детей, обучавшихся в приходском училище, высоко оценивали деятельность училища и его учителей. В благодарственном письме, подписанном 71 человеком, говорилось, что до открытия училища многие дети были абсолютно неграмотны, разговаривали лишь на татарском языке. После окончания училища дети читали и писали по-гречески и по-русски.

Так или иначе сбывалась мечта митрополита Игнатия, хорошо понимавшего, что в национальном плане у греков Крыма было мрачное будущее. Возможно, в те годы он один осознавал, что несмотря на все невзгоды, которые придется испытать, вывод из Крыма спасет их не только как христиан, но и как греков. В складывавшейся в те годы политической ситуации вывод греков из Крыма был единственным спасительным шагом. В полной мере это можно оценить лишь сегодня и согласиться с Ф. Хартахаем, назвавшим митрополита Игнатия Моисеем мариупольских греков. В возрождение Игнатий верил и это, похоже, была основная идея его жизни. Во всяком случае, со временем греки освобождались от чувства угнетения и униженности, что позволило архиепископу Екатеринославской епархии Гавриилу сравнить вывод греков из Крыма с выводом евреев из Египта.

Через пять лет после открытия училища в Мариуполе открылось духовное училище в Саргане. Располагалось оно в доме протоиерея Константина Мурафа и имело четыре класса. Со временем и в других местах появились общественные школы грамотности. Главными предметами в них были греческий букварь, молитвы, псалтырь, катехизис и чистописание. Основной литературой в греческих школах были церковные книги конца XVIII - начала XIX вв. Многим они заменяли буквари. (В начальной школе села Мангуш из 168 школьных книг в 1888 году было лишь 5 букварей и 17 задачников. Большую часть составляли религиозные книги). В этих школах, как правило, преподавали греки-иностранцы и священники. В некоторых селах греки так и звали священника - учитель.

И все же школ в уезде не хватало. Желающим учиться приходилось уезжать в Мариуполь. В 1868-1869 учебном году в Мариупольском уезде насчитывалось всего 14 школ, в них обучалось 743 ученика (694 мальчика и 49 девочек). К 1875 году школ насчитывалось уже 58 (здесь надо учесть, правда, что увеличение числа школ объясняется расширением границ уезда). Число учащихся к этому времени тоже возросло и составило 3294 (2923 мальчика и 371 девочка). В большинстве этих школ работало по одному учителю.

Со временем в греческих селах греческий язык из-за нехватки учителей перестали преподавать. После того как практически были ликвидированы все привилегии греков, закрылось училище в Мариуполе и многие сельские школы. Последние два учителя греческого языка уехали из Мариуполя в 70-х годах.

Не такая уж это редкость, когда развитие направлено в противоположную от исторической необходимости сторону. А В 70-х годах дело обстояло именно так. Все острее среди жителей Мариупольского округа (как греческой, так и негреческой национальности) ощущалась необходимость в средних учебных заведениях. Но не только они не появлялись, а, как видим, продолжали закрываться даже начальные школы. Причины уже назывались: нехватка денег, учителей. Тем не менее об открытии среднего учебного заведения продолжали мечтать многие жители и городская дума. Неизвестно, как долго бы все это продолжалось и осуществились ли бы мечты мариупольцев, если бы в трудный для греков момент в Мариуполе не появился Ф.А. Хартахай. Роль его в становлении системы народного просвещения в Мариуполе и во всем уезде трудно переоценить.

Уроженец села Чердаклы, Ф.А. Хартахай учился в Санкт-Петербургском университете, где тесно сблизился с демократической молодежью, сотрудничал в журнале "Современник". В 1861 году он участвовал в похоронах Т.Г. Шевченко, был одним из тех, кто нес гроб с телом великого демократа. Около десяти лет после окончания университета Ф.А. Хартахай преподавал русский язык и историю в Петровской гимназии, гимназиях Праги и Варшавы. Желая наиболее полно реализовать свои педагогические и просветительские возможности на ниве возрождения культуры и просвещения собственного народа, Ф.А. Хартахай возвращается на родину. Здесь он активно включается в работу по созданию в Мариуполе гимназии. Помимо сугубо организационных дел, отнимавших много сил и времени, Ф. А. Хартахай издает букварь и книгу для чтения в народных школах. Ему принадлежит и ряд замечательных трудов по истории Крыма. Среди них - "Христианство в Крыму" и "Исторические судьбы крымских татар". Много ценных сведений из этих работ почерпнуты и автором этой книги.

Появление в Мариуполе первой гимназии - событие неординарное для города и потому заслуживает, чтобы о нем было сказано подробнее.

2 августа 1874 года Ф .А. Хартахай заключил договор с Мариупольской городской думой об открытии в городе мужской прогимназии. Намечалось, что это будет учебное заведение с программой, соответствующей программе Министерства народного просвещения. Действительно, через год, в начале 1875-1876 учебного года прогимназия открылась. В ней было всего два класса: подготовительный и первый. Сразу после этого события городская дума обратилась в правительство с просьбой о преобразовании прогимназии в полную гимназию. Со своей стороны дума обещала ежегодно на ее содержание выделять из городской казны двенадцать тысяч рублей. Дело решилось без каких-либо задержек, и вот 1 июля 1876 года постановлением Государственного совета при департаменте государственной экономики в Мариуполе открылась мужская гимназия. Первым ее директором стал Ф.А. Хартахай.

15 сентября устроили торжественное открытие гимназии. Она имела, кроме подготовительного, четыре класса. Первыми учащимися гимназии стали преимущественно выпускники прогимназии в количестве 158 человек. Кроме Ф.А. Хартахая, преподавательский коллектив гимназии составили А.И. Чабаненко, Ф.В. Гампер, Е.К. Калери, С.С. Гофф,А.Д. Хараджаев, И.Э. Александрович.

В 1880-1881 учебном году гимназия имела уже полный набор классов - восемь. Максимальное число учащихся в XIX в. составляло 201 человек (188 5 год). До 1881 года плата за учебу в гимназии составляла 25 рублей в год с учащихся основных классов и 15 рублей - для подготовительных. В 1887 году она выросла до 40 рублей в год (во всех классах). Для учащихся гимназии установили несколько именных стипендий. Одна из них - имени Великого Князя Константина Николаевича - составляла триста рублей в год. Стипендия сохранялась за получавшим ее, если тот поступал в университет. Другая стипендия была учреждена купцом второй гильдии К.С. Тамановым.

Ф.А. Хартахай по праву считается и основателем Мариупольской женской гимназии. Она открылась даже раньше мужской - в апреле 1876 года. ( Открытию женской гимназии предшествовало существование частного женского училища ). Некоторое время после открытия обе гимназии располагались в домах греческих купцов. Мужская - в домах Н.П. Хазанджи и А.Д. Хараджаева, женская - в доме купца Палеолога. Позднее обе гимназии получили по специальному зданию.

Гимназии давали неплохое по тем временам образование, и немало выпускников сумели поступить и закончить Московский, Харьковский, Новороссийский университеты. Один из самых способных учеников гимназии, грек Георгий Челпанов, работал приват - доцентом Московского университета.

На рубеже веков в Мариуполе и греческих селах число школ вновь несколько возрастает. Основная масса учеников, однако, обучалась в них лишь по 2-3 года. В Мангуше (чуть раньше - с 1879 по 1889 г.) из 1228 учеников лишь 66 окончили начальную школу. Получившие такое образование считались, естественно, грамотными. Грамотными считались и те, кто умел лишь расписываться по-русски. Не такого ли рода статистикой объясняется первенство Мариупольского уезда по Екатеринославской губернии по проценту грамотных, как показала перепись 1897 года?

Образованию и расширению кругозора греческого населения способствовали контакты с русскими и украинцами. В греческих селах нередко скрывались беглые, нанимавшиеся к зажиточным грекам батраками. Многие из них были политическими. Это в какой-то мере способствовало политизации сознания у греков, хотя в целом они продолжали жить довольно замкнуто. Браки в течение XIX - начале XX вв. между представителями разных национальностей были большой редкостью. Исследователи, в частности Ю.В. Иванова, отмечают, что греческие девушки, даже из бедных семей, не шли в услужение в русские и украинские семьи. Приток же прислуги в противоположную сторону - русских и украинок в греческие семьи - был делом распространенным.

Мы уже говорили, что трапезы в жизни греков занимали особое место. (Серьезное отношение к пище сохранилось и поныне.) Надо сказать, что на характере пищи отчетливо проявились занятия греков - животноводство и земледелие. В пище преобладали мясные, мучные и молочные продукты. Почти ежедневно к столу подавали суп с бараниной, пшенную кашу с арьяном (кислым молоком). Хлеб пекли сами, причем тесто замешивалось без дрожжей. Мариупольский городской голова середины XIX века определял его вкус как солоноватый, но приятный. Кроме того, хозяйки часто пекли калачи, а на праздники и особенно в заговенье, истосковавшиеся по мясу во время великого поста греки жарили чебуреки (чирчирья). Готовили их непременно и на крестины и по другим знаменательным дням, а также чабаны во время своего длительного пастбищного сезона. Это татарское блюдо греки внесли в свой рацион еще в Крыму и с тех пор считают его своим национальным блюдом.

Мясо заготовляли впрок. Преимущественно это была хаурма - мелко нарубленная баранина, обжаренная в чугунном котле. Из соленой и вяленой на солнце баранины готовили хахач, колбасу. Баранину и говядину также солили в специальных бочках. Впрок заготавливали и соленый сыр.

В течение всего года в греческих домах готовили айран. Летом, в жару, его разбавляли водой, и напитком, получившим название "айязмо", утоляли жажду.

Кроме мясных блюд, запасались греки на зиму и разнообразными соленьями: перцем, огурцами, арбузами, дынями, а также горохом, фасолью, чечевицей и тыквами. Из арбузов варили также бекмез, а из тыквы - варенье на меду. Бекмез ели как сладость и добавляли в лапшу в постные дни.

Помимо чебуреков, и некоторые другие блюда, которые греки считали своими, национальными, были татарскими. Среди истинно греческих национальных блюд епископ Гермоген называет такие: тарахана - суп из гречневой крупы, сраве - разваренная фасоль с уксусом и маслом. Из мяса готовили стуфата - баранину, вареную с головками лука и чеснока, а также кавурму - мелко нарезанные куски баранины, обжаренные в собственном соку.

Часто готовили греки и ризогалу - рисовую кашу на молоке. Кашу перед употреблением остужали и посыпали сверху мелко истолченной корицей. Из пирогов предпочитали уже упоминавшийся шумуш, а также кубите - круглый пирог с сырой бараниной и луком. Пекли гречанки также шулики - коржи с маком и медом.

По-прежнему в рацион греков входило вино. Привозили его из Крыма. Использовали его для приготовления напитка тримон, при этом в вино добавляли красный перец и мед. Использовался тримон при простудных заболеваниях. На свадьбах и крестинах обычно пили водку, которую варили в специальном чайнике из красной меди. В водку нередко добавляли мед. Из других напитков особенно любили кофе, но довольно долго греки не употребляли ни пива, ни кваса.

Упомянув о чайнике из красной меди, добавим, что и вся остальная столовая посуда у греков изготовлялась из меди. Большая сковородка для пирогов, ведра (с узкой шейкой и широкие книзу), которыми гречанки носили на голове воду, малая сковорода с ручкой для приготовления яичницы и разогревания хаурмы, котел для приготовления шурпы и кутьи (колыва) - все это делалось из красной меди. Медным был и большой таз для стирки белья, чашки, рукомойник, кувшины. Любовь к меди - давняя любовь греков. Еще в Древней Греции медь почиталась особо и стояла особняком в ряду известных в то время металлов.

Многие авторы (Арш, Бабенко, Браунидр.) обращают внимание на то, что наряду с истинно греческими особенностями во многих сферах жизни греков сохранились и турецко-татарские черты, унаследованные со времен Крыма. До 20-30-х годов XIX века греки одевались почти исключительно по-татарски. Гречанки, например, носили под халатом вышитые шаровары - "щели", такие же, какие обычно носили турчанки. А в чем же сохранились греческие черты? Вот некоторые весьма любопытные детали мужской и женской одежды. Платье у женщин (фистан) и нательная рубаха у мужчин (камсу, пукамс) имели характерный тунико-образный покрой. Вероятно, эта "мода" сохранилась с византийских времен. (В.И.Наулко отмечает эту же особенность и у болгар Приазовья, также в течение почти двух веков испытывавших прямое влияние Византии). Широкое распространение до конца XIX века имел перифтар - полотенчатый головной убор. Девушки его получали в качестве приданого, (Обычай ношения перифтара отмечен и у славянских народов. Бытовал он и в Греции). Перифтар делался с шелковой или золотой вышивкой и бахромой. Поверх всего этого надевался еще и серебряный хинар (ханяр) - что-то похожее на уздечку. Надевался хинар вокруг подбородка и крепился на лбу к перифтару, который в этом месте сплошь обшивался жемчугом с золотыми и серебряными блестками. К концу XIX века перифтар, правда, носили уже только старые женщины. Но в некоторых греческих селах (например, Карани) перифтар носили еще в 60-е годы нынешнего века. Делали это, впрочем, лишь пожилые гречанки. Как и все женщины мира, любили гречанки разнообразные украшения: бусы, браслеты, пояса. Популярным было ношение "цамблис" - медной или костяной пластинки с прикрепленными к ней пучками из гарусных нитей красного цвета. Цамблис прикреплялся сзади к волосам длинной лентой и свешивался вдоль спины ниже пояса. В течение многих десятилетий, вплоть до 30-40 годов нынешнего столетия, неизменной оставалась обувь у большинства греков. Это были греческие "чарухи" - сандалии из свиной кожи, что-то напоминающее русские лапти (постолы).

В семьях у греков царил патриархат. Полным хозяином в семье считался муж. Гермоген писал, что и по самолюбию и живости характера муж часто бывает крут и горяч, но редко злоупотребляет правами мужа и отца. Несмотря на особое положение в семье, мужчины, однако, не избегали и чисто женской работы и в свободное время даже пряли пряжу и ткали. (Многое сохранилось в обычаях и нравах у потомков переселенцев и поныне, но это качество - выполнять традиционную женскую работу - сегодняшние мужья утратили безвозвратно). Совсем иное мнение сложилось у Ф. Брауна, писавшего: "В быту и обычаях греки и татары (жители сел, где говорили на греческом и жители татароязычных сел - И.Д.) одинаковы: ленивы, работают только мужчины (бедные). Женщины все сидят дома и курят трубки, в чем сказалось татарское влияние. Но вообще народ трезвый и честный, пьянство пока не очень сильно распространено".

А вот характеристика, данная грекам (и армянам) штабс-капитаном Драчевским, собиравшим данные по Екатеринославской губернии (опубликованы в 1850 году): "...Народы эти (греки и армяне - И.Д.), несмотря на столь давнее переселение их из Крыма, нисколько не оставили еще азиатских нравов, заимствованных ими вместе с языком от татар и потому до сих пор остаются в грубом невежественном состоянии, любят семейную жизнь, проводят время в праздности, неохотно принимаются за всякое нововведение, склонны к воровству. но гостеприимны, леность и отсутствие всякой любознательности доходят в них до высшей степени, нередко встречаются между ними достигшие уже столетнего возраста, но не бывшие не только в отдаленных местах, но даже в окружных селениях". Патриархальные мотивы улавливаются и в охранявшейся буквально до последнего времени, например, такой традиции. В случае смерти главы семьи или ухода его на войну почитание и уважение как к старшему в семье переносилось на мальчика, если тот был в семье. Дети в греческих семьях уважали и несколько .побаивались своих родителей. Без их согласия сын не мог жениться, дочь - выйти замуж. Мнением молодых нередко просто пренебрегали. О.Н. Ксенофонто-ва-Петренко пишет, что девушка не имела права сказать "не хочу, не пойду", если родители ей уже подобрали жениха. И когда она высказывала строптивость, то отец мог избить ее и бросить в амбар, а замуж выдавал за того, за кого хотел. Этот же автор указывает, что в Сартане, например, бывали случаи, когда родители сватали несовершеннолетних детей. Два старых приятеля могли договориться поженить своих детей. Такое соглашение-клятва редко нарушалось. Если же такое случалось, то воспринималось как страшное оскорбление и нарушение обычаев, освященных веками. И по данному вопросу у Ф. Брауна имелась своя точка зрения. Побывав в начале XX века в Старом Крыму, он пришел к выводу, что женятся здесь не по расчету, а всегда по любви, "был бы жених красавец", - приводит он фразу одной из жительниц. Сватовство малолетних практиковалось вплоть до начала XX века. Венчание, разумеется, проводилось в церкви. Перед отправлением в церковь жених на руках выносил из дома невесту, сажая ее в приготовленную и украшенную арбу, запряженную волами. Невесту покрывали особой накидкой и в таком виде в сопровождении родных и близких отправлялись в церковь. Несколько молодых людей - паликаров, друзей жениха - верхом на лошадях сопровождали праздничную процессию. При этом один из них ехал впереди с обнаженной саблей. Весь путь сопровождался музыкой и песнями. После обряда венчания все возвращались в дом жениха, где начинались поздравления, свадебное застолье с музыкой, танцами и песнями, продолжавшимися нередко до рассвета.

В каждом селе свадебный обряд имел свои отличительные черты. Хотя он менялся со временем, но всегда и везде свадьба у греков, как, впрочем, и всех других народов земли, была особым событием: многолюдным, красочным и музыкальным.

С замужеством многое менялось у гречанок. Менялась, например, прическа. Если до замужества девушки заплетали волосы в косы, то после замужества косы срезали, а волосы прятали под платок. Со временем менялся и способ ношения самого платка: пожилые гречанки повязывали платок узлом над лбом (в то время как молодые - под подбородком).

О занятиях мужчин говорилось уже достаточно, Женщины в греческих селах работали в основном дома. Главным занятием девушек было разнообразное рукоделие: вышивание, вязание, ковроткачество. С детских лет девочек готовили к замужеству. Задолго до этого важного события в своей жизни они начинали готовить для себя одежду, а также подарки, которые по старой традиции должны были преподнести родителям мужа. Девушки вязали скатерти, полотенца, изготовляли кружева. Часто для этих занятий девушки собирались вместе на посиделки в чьем-либо доме. О.Н. Ксенофонтова-Петренко пишет, что при этом окна в комнатах, где сидели девушки, оставались незавешенными. Это делали специально для молодых людей, которые собирались на улице под окнами дома. Таким образом они нередко выбирали себе будущих жен. Мы уже говорили о знакомствах на курэше. Кроме этих случаев, молодым представлялись и другие случаи для знакомства. В Сартане и других греческих селах в долгие зимние вечера устраивали посиделки в доме какого-либо сказителя, знатока песен, сказок и удрамайдов (небылиц, до которых греки были большие охотники). В таких домах собирались не только молодые, но и люди довольно почтенного возраста.

Внутреннее устройство греческого дома было довольно простым. В доме устраивались сени, довольно просторные, с очагом, а нередко и с кладовой, где хранилась домашняя посуда и продукты, и горница. Горница представляла собой большую комнату с тремя окнами, причем в двух из них устраивались решетки. Непременно устраивалась в горнице софа. Она служила местом для сна, а также завтрака, обеда и ужина семьи. При этом на софе устанавливался низкий стол - трапез, после обеда его убирали в сени. Под софой обычно устраивался склад вещей. "Так же, как и в Крыму, в домах под потолком устраивались резные полки, на которых размещались чашки, миски, другая кухонная утварь. В углу возле двери устраивали шкаф для хлеба. Передний угол в горнице был местом, где размещалась икона и висела лампадка," - так описывает греческое жилище Антон Анторинов, мариупольский греческий голова середины XIX века. Автор может добавить, что именно такую обстановку он запомнил со времен детства в родном доме.

Комнаты свои греки непременно украшали домотканными коврами. Ими устилали полы и сиденья для гостей. Однако этот обычай появился несколько позже. Самой старой является традиция украшать горницу рушниками, также домотканными. Рушники имели разный рисунок - "чичак" (цветок), "лухтор" (петух), "гумуш" (рубль с орлом) и др.

Отголосок древности сохранился и в последнем обряде -обряде погребения. Он интересен тем, что в нем, может быть, как ни в каком другом, связь с родиной предков у мариупольских греков проявилась с особой символичностью. Умершему клали в руку монету (в самой Греции монету клали в рот). Деньги предназначались Харону, перевозчику душ умерших. Это была последняя земная трата, но использовать деньги намечалось уже в другом мире. За эти деньги Харон на своей ладье довозил умерших до врат Аида, где души мариупольских греков встречались с душами своих далеких предков.

Да, именно так, - в мрачном царстве мертвых завершается всякая отдельно взятая человеческая одиссея. Но в этой невеселой метафоре для греков заключен не только традиционный трагический финал, но и мощное жизнеутверждающее начало.

Народы, как и человек, всегда стремятся к своим истокам. Мариупольские греки, пройдя по многотрудным дорогам судьбы, никогда не забывали тот родник, из которого черпали силу, любовь, знания, мудрость многие поколения их предков.

Если принять продолжительность одного поколения за 25 лет, то потребовалось ровно сто поколений, чтобы исторические пути греков вновь привели их к той точке, из которой две с половиной тысячи лет назад и началась их одиссея. Греция -Малая Азия - Крым - Приазовье. Сама история подсказывает, что на этом пути еще будут новые вехи. Уже сегодня многие из греков получили возможность вернуться в Грецию. Греция позади, Греция впереди. Взгляд в прошлое - - это еще и взгляд в будущее. А это значит, что жизнь продолжается.

Продолжается и одиссея мариупольских греков

1977 - 1992 гг.



[1] Название "панаир" предположительно возникло из древнегранеского " собираю. Но, возможно, от "Панаийя" - Божья Матерь.

[2] Дирданыц - подбородочек.

[3] Новогодние песни у греков назывались "каланда" (слово однокоренное со словом календарь", так же как русское "коляда").



promo special_i_st august 15, 2013 01:29 30
Buy for 30 tokens
Опасность потерять меру и разум спутник любой страсти и идейности. Это, в том числе, и о нашем современном политическом дискурсе. Интереснее всего то, что пену на губах протестной оппозиционной группы, гордо назвавшей себя "креативным классом" и решившей построить вдруг, с…

?

Log in