white tiger

special_i_st


Продавец света

Мысли вслух


Previous Entry Share Next Entry
Иван Джуха. Одиссея мариупольских греков (7)
white tiger
special_i_st
Глава третья

В НОВОМ ОТЕЧЕСТВЕ ч.2

Освященная земля

В эту же осень началось строительство Мариуполя. Некоторые авторы (Р.И.Саенко), правда, полагают, что город к этому времени уже существовал, и датой его основания следует считать 1778 год. Возможно, это и так. Но аргументировать это лишь тем, что на картах 1778 года Мариуполь (тогда еще Павловск) уже обозначен, нельзя. Дело в том, что в те времена не такими уж редкими были случаи, когда города еще не существовало, а название ему было уже дано. Он мог обозначаться на карте, хотя еще только намечался к строительству. Но какой бы год ни был признан датой основания Мариуполя, следует признать, что городом - с массовым строительством жилых домов, церквей, заводов и фабрик он стал с появлением здесь греков.

Место для строительства Мариуполя выбрали на возвышенном месте, вблизи бывшей Кальмиусской паланки Запорожской Сечи, которая именовалась Домаха (Адомаха).

Согласно преданию, здесь жила одинокая запорожанка. Дом ее отделялся от Кальмиуса широким и глубоким оврагом. Когда женщине надоело ходить по столь неудобному пути к реке, она решила направить воду КальмУуса в овраг. С этой целью запорожанка решила перекопать перемычку, отделявшую реку от оврага. Ей это удалось благодаря упорному и долгому труду. Таким образом, у Кальмиуса появилось два русла при впадении в Азовское море. Женщину звали Домаха, такое же название получила и образованная ею протока, а также казачья паланка.

Возвышение, на котором начали строить Мариуполь, резким уступом отделялось от выровненной прибрежной полосы. Сама же возвышенность неглубоким Куконовым оврагом делились на две части, на два холма. На одном из них - юго-западном, строились все казенные и общественные учреждения, а также дома состоятельных греков. Тут же разместились первые лавки и магазины. В этой же части Мариуполя начал закладываться городской общественный сад, откуда открывалась прекрасная панорама моря.

Строили Мариуполь выходцы из крымских городов: Бахчисарая, Кафы, Карасубазара, Балаклавы, Бельбека, а также некоторые сельские жители. Рядом с Мариуполем, а точнее, местом, где намечалось разместить главную святыню - икону Божьей Матери, намеревались поселиться и прихожане Успенского скита. Однако на последнем переходе от Александровской крепости до Кальмиуса они разделились. Так, жители деревни Улаклы, также бывшие прихожанами Успенской церкви, возглавляемые священником Федором, направились на реку Мокрые Ялы.

Одновременно со строительством жилых домов (в основном это были мазанки) в Мариуполе строились и церкви. Первыми среди них были Харлампиевский собор, церкви Марии Магдалины, Рождества Богородицы (специально для себя ее возводили выходцы из Карасубазара) и Успенская (или Марианская) - для прихожан бывшего Успенского скита в Крыму.

Выходцы из Кафы, Козлова, Карасубазара, Бахчисарая, Успенского скита селились отдельно друг от друга, образуя соответствующие кварталы Мариуполя. Так, жители Карасубазара образовали в северной части города квартал, названный позднее Карасевкой, а жители Кафы - Кефайскую улицу, или квартал Кефе. Находился он в южной части Мариуполя.

Строящиеся церкви имели каменные стены и деревянные купола. Убранство их было очень богатым - в них разместили вывезенное из крымских церквей большое количество серебряной утвари, многочисленные иконы. Особенно богатой была Успенская церковь, в которой разместили икону Богоматери. Слух о чудотворной иконе быстро распространился за пределами Мариуполя и Мариупольского уезда. В Мариуполь, как сообщает Драчевский, съезжались ко дню Успения не только греки, но и жители соседних стран Черномории и Земли Войска Донского. А жена генерал-лейтенанта Войска Донского Евдокия Мартынова подарила церкви новую ризу - серебряную, осыпанную драгоценными камнями. Старую крымскую ризу хранили тут же, в соборе.

В строительстве города активное участие принимали митрополит Игнатий и губернатор Чертков.

В это же время митрополит Игнатий много ездит по местам временного проживания греков. Для разрешения наиболее важных вопросов Игнатий, уже традиционно в сопровождении Трифиллия, выезжал в столицу.

Сам митрополит первое время не имел жилища и, как многие бедняки, жил в сырой землянке. Случившийся пожар уничтожил ее вместе со всем имуществом, а также архивными материалами, которые хранились у него. После пожара Игнатию построили новый дом, но прожил в нем митрополит недолго, а переселился в другое место - в шести верстах от Мариуполя вверх по Кальмиусу. Здесь он развел богатый фруктовый сад, выстроил в нем келью и молитвенный дом. Чуть позже он начал возводить еще и каменный собор в честь Георгия Победоносца, однако смерть оборвала его планы. Умер митрополит Игнатий Гозадин 16 февраля 1786 года в возрасте более семидесяти лет. Погребен он был под Харлампиевским собором, по тогдашнему обычаю сидящим в гробу. Незадолго до смерти он объявил почетным представителям паствы свою волю относительно остающегося у него имущества. Игнатию принадлежали рыбные заводы, постоялые дворы, лавки, а также 1512 овец, 820 ягнят, 80 коз. Своему помощнику Трифиллию Игнатий завещал сто рублей, трем церквам Мариуполя по 75, а священникам и приходским бедным всех греческих селений - по двадцать рублей.

Вскоре после смерти Игнатия Гозадина в суд поступила жалоба, что митрополит якобы получил от Суворова в качестве компенсации за оставленные в Крыму дома и сады 78000 рублей, но отдал грекам - бывшим владельцам - всего 1220. По жалобе провели следствие, в ходе которого допросили даже А.В.Суворова. Но ничего не подтвердилось.

Этот случай еще раз показал, что среди греков были и открытые противники Игнатия. Сильное недовольство политикой митрополита выказывало греческое купечество. Греки-купцы считали, что Игнатий больше занимался политическими делами, нежели церковными, и в своей деятельности проводил политику, угодную русскому правительству, но неприемлемую для греков.

Недовольство переходило во вражду, в которую втянут был и греческий суд. Дошло даже до того, что, когда Игнатий посадил фруктовый сад на своей даче, суд, использовав какие-то формальные придирки, убедил жителей и те развалили ограду и уничтожили сад.

Большинство греков, однако, относилось к своему митрополиту с прежней почтительностью и уважением. С годами это чувство не исчезало, а скорее, наоборот, - забывались невзгоды и трудности, которым в большей степени подвергались именно простые греки. Поэтому достигнутое позднее благополучие в России они всецело связывали с именем Игнатия Гозадина. В 1886 году, в столетнюю годовщину смерти Игнатия, в Мариупольском училище установили стипендию его имени. На эту стипендию воспитывался то круглый сирота-учащийся училища, то кто-либо из числа самых бедных учащихся. Только нерасторопность отцов города в этот год не позволила поставить в Мариуполе памятник Игнатию.

После смерти митрополита его родственники покинули Мариуполь. Обветшал и зарос бурьяном его загородный дом, зарос фруктовый сад, а келья и молитвенный дом разрушились.

Со смертью Игнатия прекратила свое существование и Готфийская и Кефайская епархия, основателем которой он являлся. С 1786 года все греческие церкви были приписаны к Словенской (затем - Екатеринос-лавской) епархии. Епархию возглавил грек Дорофей, бывший до этого архимандритом Нежинского Благовещенского монастыря, известный еще и тем, что обучал греческому языку Г.А.Потемкина.

Свои первые сельские поселения в Новороссии греки начали строить в 1780 году. Впрочем, некоторые села выросли там, где греки провели предыдущую зиму, на месте их первых землянок. Так что ряд сел были основаны на год раньше, т.е. в 1779 году.

Проведя вторую зимовку в различных местах, переселенцы начали съезжаться на отведенную им территорию и выбирать места для своих деревень. В первую очередь при этом обращалось внимание на наличие вблизи воды, что в степи важнее всего, а также на земли, пригодные для выпаса скота. Их, впрочем, было предостаточно всюду.

Выходцы из 13 крымских деревень направились к Кальмиусу и основали на его правом берегу шесть сел: Бешев, Большую Каракубу, Ласпи, Карань, Чермалык и Сартану. Деревню, как правило, заселяли выходцы из нескольких крымских сел, а вновь образованному селу присваивали название той крымской деревни, переселенцы из которой составляли большинство. Лишь жители наиболее крупных крымских сел при основании новых сел не объединились ни с кем. Так возникли села: Бешев, Большая Каракуба и Сартана. Все они сохранили свои названия. Правда, название Бешев, обозначавшее "пять дворов" по-татарски, уже давно не отражало истинных размеров села. Неизвестно, сколько именно домов построили на новом месте первопоселенцы, но то, что их было гораздо больше пяти, сомнений не вызывает. Во всяком случае, из крымского Бешева греки вышли из 221 дома. В Крыму был еще один Бешев, значительно меньший по размерам, состоявший всего из 13 домов. А вот в ведомости Суворова нет ни одного Бешева, но есть деревня Бишуи, располагавшаяся в Ак-мечетском кадалыке, и Бешутка. Записывая названия деревень со слов переселявшихся, А.В.Суворов вполне мог допустить неточность. Это, кстати, относится, за редким исключением, ко всем деревням. Нет сомнений, что Бишуи и Бешутка и есть два Бешева. Это подтверждается,и количеством вышедших из этих сел: из первого (Бишуи) - 686 человек (греков), из второго - лишь 41 (грузин). Обратим внимание на то, как хорошо численность жителей этих деревень согласуется с количеством дворов.

Некоторая путаница имеется и в истории с названием села Большая Каракуба. Дело в том, что у этого крупнейшего крымского греческого села было еще одно название - Аргин. До сих пор, например, жители греческого села Стылы Старобешевского района Донецкой области именуют каракубцев "аргинотами". Старожилы Большой Каракубы полагают, что в первые несколько лет после основания село их именовалось Аргин, т.е. его название было греческим. На самом деле, сравним: Арголида, Аргивские, Арганусские острова, аргонавты. Каракуба же - слово татарское, состоящее из двух слов, с помощью которых жители села (в Крыму) отразили наиболее характерный ландшафтный признак в его окрестностях. Вблизи находилась пещера в скале черного цвета. Отсюда и "Каракуба" (Каракоба) - черная пещера. (Неподалеку находилось село Кизыл-коба (красная пещера).

Порою, однако, крымская Большая Каракуба именовалась иначе - Каракуба-Аргин, Аргин-Каракуба, Аргын-Коба. Но приставка Аргин, несмотря на свой ярко выраженный греческий корень (аргарос - по-гречески означает "серебро"), также имеет татарское происхождение. Аргины - одна из знатнейших фамилий крымских мурз, наряду с Мансурами, Ширинами, Барынами и др. Один из кадылыков Крыма (кадылык - мелкая административно-территориальная единица, входившая в состав каймака) так и назывался: Аргинский. В нем-то и располагалась Большая Каракуба, получившая по принадлежности к Аргинскому кадылыку приставку Аргин. Еще один Аргин (довольно большое село с почтовой станцией и церковью между Старым Крымом и Керчью) показано на карте, помещенной в "Досугах крымского судьи" П.Сумарокова.

На новом месте, однако, Большая Каракуба никогда Аргином не называлась. Во всех документах конца XVIII в. - начала, середины и конца XIX в. село значится как Большая Каракуба, или Старая, после того как часть жителей села, выйдя из него, основала Новую Каракубу. Между тем грекозвучное имя Аргин не забывалось, и даже один из четырех колхозов, организованных в Каракубе в годы коллективизации, назвали "Красным Аргином".

Предположение некоторых жителей села, что-де свое название в России село получило по наличию вблизи обнажений горных пород черного цвета (черная гора) или из-за того, что село расположилось в заметном расширении речных долин рек Мокрая Волноваха и Кальмиус в месте их слияния (черная яма), не имеет оснований.

Нам неизвестно ни одного предания или легенды, объясняющих, почему Сартана получила свое название. Обозначает же оно в переводе с татарского "желтый теленок".

Новую же деревню Ласпи основали выходцы из трех крымских сел: Ласпи, Алсу (в ведомости Суворова она значится как Ялсы) и Качикальен (Качкальян). И хотя самым крупным из них было Алсу, новое село получило название Ласпи. Переводится оно с греческого (жители села, правда, говорили на татарском языке) как "грязь". В Крыму, тем более на южном берегу, по-видимому, это имело какое-то объяснение, но выяснить это пока не удалось. Уже говорилось о красотах природы в окрестностях крымской Ласпи. Там, помимо всего прочего, над селом возвышалась известняковая скала с причудливыми формами выветривания. На берегу Кальмиуса переселенцы также выбрали себе место со скалой. С несколько измененным названием это село и сегодня можно обнаружить на карте Донецкой области. Называется оно Старая Ласпа, располагается в Тельмановском районе.

Жители сел Карань, Черкес-Кермен и Мармара, располагавшихся в Крыму неподалеку друг от друга, объединившись, основали село Карань. Точное происхождение названия этого села неизвестно. Возможно, оно тоже как-то связано с черным цветом. А может быть, название села происходит от слова "коран"? Село Чермалык (так по-татарски именуется растение ломонос) основали соседи - жители четырех крымских деревень: Чермалыка, Капсихора, Шеленаи Аи-Лан-мы (Асламы у Ф. Лашкова по данным на 1783 год). Этой маленькой деревушки, состоявшей всего из 14 дворов, вообще нет в ведомости Суворова. В суворовской ведомости нет и села Капсихор, но оно встречается у многих авторов (Бертье-Делагард, Караманица), как одно из тех, жители которого основали Чермалык.

На холмистых берегах реки Мокрая Волноваха, правого притока Калъмиуса, возникло село Стыла, основанное выходцами из одноименного крымского села (Стеля, по Суворову). В Байдарской долине (свидетельствует А. И. Маркевич) была деревня Скеля, но греческое население в этой части Крыма исчезло задолго до присоединения Крыма к России. Помимо версии, высказанной в первой главе, относительно происхождения названия этого села, существует и другая. А. Бертье-Делагард считает, что название села происходит от греческого слова "стилос" - столб. Под этим названием село существует и сегодня.

Три села расположились на .реке Кальчик: Малый Янисоль, Чердаклы и Старый Крым. Малый Янисоль (Малый Яникуль, по Суворову, а ныне село Куйбышево Володарского района) заселили выходцы из четырех крымских сел: Малый Янисоль ( в Крыму оно называлось еще Малая Енисала, что А. Бертье-Делагард не совсем понятно переводит как "новая сала"), Уйшун (Ушуню), Еникой (Янкули) и Джемрек (Жемрек). Все они говорили на греческом языке. Жители сел Чердаклы, Баису и Малой Каракубы объединились для основания села Чердаклы, хотя наиболее многочисленную группу среди них составляли выходцы из Малой Каракубы. Произошло, возможно, это потому, что одна Каракуба - Большая - уже появилась. Чердаклы также разместилось в месте слияния двух рек: Кзльчиха и знаменитой Калки, вблизи того места, где в 1223 году произошла историческая битва между татаро-монгольскими и русскими воинами. Село Чердаклы, обозначающее по-татарски "ступенчатая", в настоящее время именуется Кременевка, что является тайной не меньшей, чем старое историческое название этого села.

Вышедшие из Старого Крыма держались обособленно, что, вероятно, объясняется их изолированным существованием и в Крыму, где по соседству не было других греческих деревень. И на новом месте старокрымские греки поселились рядом с греками-горожанами, примерно в десяти верстах к северу от Мариуполя.

Жители десяти преимущественно южнобережных деревень вновь поселились на берегу моря. Выходцы из восьми этих сел: Ялты, Верхней Аугки, Нижней Аутки (в ведомости они объединены под общим названием Агутки), Массандры, Магарача, Никиты, Большого Ломбата и Малого Ломбата - вблизи Белосарайской косы, в 20 верстах от Мариуполя, основали Ялту. Она вновь оправдала свое название "прибрежной". Крымская Ялта не была среди перечисленных деревень крупнейшей, но велик был авторитет ялтинцев в Крыму. В Ялте для 66 греческих дворов богослужение велось в четырех христианских церквах. Так же, как и в Крыму, рядом возник Урзуф (Гурзуф, а в ведомости Суворова - Гурзы). В нем поселились выходцы из Гурзуфа и деревни Кизилташ (Казылташ), жители которой, кстати, составляли большинство: из Гурзуфа вышло 83 человека, в то время как из Кизилташа - 187.

В десяти верстах к северу от Ялты разместились переселенцы из Мангуша, сохранив и на новом месте название родного села. Имя селу, вероятно, дала фамилия одного из его жителей (еще в Крыму). И сегодня фамилию Мангуш можно встретить в греческих селах.

Еще шесть сел компактно разместились в севере-западном углу отведенной территории, на берегах рек Мокрые Ялы, Сухие Ялы и Волчьей.

Большое село Керменчик населили жившие рядом и в Крыму жители деревень: Керменчик, Албат, Шурю, Биясала. А. Бертье-Делагард добавляет к ним еще и деревню Улусала, не обозначенную в ведомости Суворова. По преданию, в Крыму они составляли одну парахию. Поселившись вместе, они повели спор о церковном престоле. Победу в нем одержали жители Керменчика, и церковь была освящена во имя Святой Троицы. Именно такая церковь была и в крымском Керменчике, обозначающем в переводе с татарского "небольшая крепость".

Жители сел Улаклы ("место канав" по-татарски) и Камара, ни с кем не смешиваясь, поселились в одиночестве. Последнее в настоящее время почему-то именуется Комар, хотя ни известными энтомологами, ни самими этими насекомыми село не знаменито. Метаморфоза, вероятно, объясняется тем, что слово это более понятное, чем "камэрэ" ("комната" по-гречески), откуда и пошло название этого села.

Слово "богатырь" тоже всем известно и понятно. Почему так названо село, проясняет А. Малиновский, хорошо знавший внутреннюю жизнь Крымского ханства. Он писал, что в начале XVI века имя Богатырь-гирей носил сын крымского хана Менгли-Гирея. Заселен Богатырь был выходцами из одноименного крымского села, а также села Лака. Село Богатырь также отсутствует в ведомости Суворова.

На правом берегу реки Мокрые Ялы (там, где в нее впадают речки Кашлагач и Шайтанка) возник Большой Янисоль. Образовался он при соединении двух крымских сел: Большой Янисоль (или просто Янисоль, согласно ведомости) и Салгир-Енисал. Ф. Браун считает, что основателями этого села были и жители села Аян и Озенбаш. Причем янисольцы говорили по-гречески, а остальные - по-татарски. Хотя деревни Озенбаш также нет в ведомости Суворова, долгое время часть нового Большого Янисоля именовалась Озенбаш. Большой Янисоль - ныне районный центр Великоновоселка Донецкой области.

Греки пяти небольших сел: Демерджи (Фуны), Алушты, Улу-Узень, Кучук-Узень, Куру-Узень, располагавшиеся у подножья горы Демерджи, - поселились вместе. Неизвестно, какое название новому селу хотели присвоить его основатели, но в дело крещения вмешался митрополит Игнатий Гозадин. Присутствуя при освящении церкви в новом селе, он поразился щедрости греков, пожертвовавших в этот день около двухсот коров, а также сотни овец и коз. Даже большие поклонники жертвоприношений - древние греки - редко совершали гекатомбу, т.е. жертву из ста быков. Здесь же митрополит Игнатий стал свидетелем сразу двух гекатомб. Видимо, учитывая это обстоятельство, он дал новому селу пышное название - Константинополь, в честь столицы Византии и родины всех греческих митрополитов. Но вот когда решали, во имя какого святого назвать церковь, "победили" выходцы из села Демерджи. Во-первых, Демерджи было самым крупным из перечисленных сел (в ведомости оно обозначено как Темерчи с населением 190 человек). Во-вторых, только священник села Демерджи дошел до нового места, в то время как остальные умерли в пути и в первые две зимовки. Потому в Константинополе и построили церковь во имя святого Федора Стратилата, как то и было в крымской деревне Демерджи. Интересно, что жители украинского села Андреевки, расположенного рядом с Константинополем, именуют последнее Стамбулом.

218 грузин и 161 волох, бывшие в Крыму рабами у татар и выведенные вместе с греками и армянами, объединившись, основали село Игнатьевку. Название дали в честь митрополита Игнатия в знак благодарности за его усилия по освобождению грузин и волохов. Грузины и волохи вышли из следующих крымских мест: Кафы, Бахчисарая, Карасубазара, Козлова, Какчиоя, Бешутки, Султан-Салы, Чермалыка и Урталака. Говорили они на татарском языке.

Ряд историков среди основанных греками сел называет еще и Бугасу (ныне село Максимовка Волновахского района). Однако на этот счет имеется ряд возражений. Во-первых, это село не значится в ведомости Суворова. Правда, П. Сумароков пишет, ЧТО В 18 верстах от Тамани было селение Бугае, военная слободка из 23 домов. Но греки накануне выезда в Россию в этом районе уже не проживали.

Во-вторых, язык бугасыдотов полностью идентичен языку, на котором говорят в селе Большая Каракуба. Это не может быть простым совпадением. Поэтому многие жители села Большая Каракуба убеждены, что основали Бугасу через несколько лет после основания самой Большой Каракубы часть ее жителей. Этим и объясняется полное сходство языка. В этом случае, впрочем, возникает новый не менее сложный вопрос. Речь идет о названии села. Откуда оно? Бугасу по-татарски - "бык, пьющий воду". Но если слово "бута" - бык и ныне встречается в языке жителей Бугасу и Большой Каракубы, то татарское слово "су" - вода - не встречается. В обоих селах используется греческий вариант татарского "су" - "неро". (Ф. Браун, как и ряд других исследователей, полагает, что Бугасу основали вообще не крымские, а анатолийские греки в 20-х годах XIX столетия).

Не берусь и дальше запутывать читателя предположениями. Пусть это останется тайной. История, лишившаяся всех своих тайн, многое утратит как романтическая наука.

Митрополит Игнатий Гозадин лично объезжал строящиеся села, принимая активное участие в закладке церквей. В 1780 году небольшие церквушки появились во всех греческих поселениях Азовской губернии. Иногда это были совсем крохотные сооружения из лозы и хвороста, как, например, в Старом Крыму, Ласпе, Бешеве, Улаклы, Константинополе, Богатыре, Керменчике. Там, где поблизости имелся строительный камень (села Большая Каракуба, Чермалык, Стыла и др.), церкви сразу строили каменными. По окончании строительства Игнатий еще раз приезжал, освящал церковь и тут же открывал богослужение.

Впоследствии все церкви были отстроены заново. В 1786 году новая церковь была выстроена в Большой Каракубе, в 90-х годах XVIII в. - Керменчике (1795г.), Малом Янисоле, Чермалыке, Караниидр. Церкви назывались во имя тех же святых, в честь которых они существовали и в Крыму.

Основывая свои села, грекоязычные и татароязычные греки селились отдельно.

Таким образом, к 1780 году крымские колонисты основали 19 сел, из которых девять было грекоязычных (Большая Каракуба, Константинополь, Сартана, Стыла, Урзуф, Чердаклы, Чермалык, Малый Янисоль, Ялта). Девять сел основали греки, говорившие на татарском языке. Это села Бешев, Богатырь, Камары, Карань, Керменчик, Старый Крым, Ласпа, Мангуш, Улаклы.

Село Большой Янисоль заселили представители обеих языковых групп.

Двадцатое село - Игнатьевку - населили говорившие по-татарски грузины и волохи.

Итак, ясно, где расселились выходцы из 7 крымских городов и 42 деревень. Остается неясным, где поселились выехавшие из Крыма жители 15 деревень: Утары, Куш, Хаиты, Толи, Миляри, Катагор, Дайры, Зуи, Коз, Амареты, Вуртолн, Инкерман, Чуруксу, Бурундук-Отар и Топчак с общей численностью 842 человека.

Здесь можно предложить следующие два объяснения. Во-первых, часть выехавших из Крыма так и не стали колонистами и целыми деревнями повернули обратно либо еще в ходе переселения, либо после первых двух тяжелых зимовок. Во-вторых, жители этих сел, каждое из которых насчитывало от 3-4 до 60-70 человек, могли затеряться среди жителей более многолюдных сел.

Вместе с тем, в ведомости Суворова нет некоторых деревень, бывших и в Крыму, и участвовавших в основании новых сел. Это деревни Богатырь, Капсихор, Озенбаш. И этому есть два возможных объяснения. Первое: ведомость Суворова неточна. Но, зная с каким усердием он относился к делу, не хочется принимать такую версию. Второе предположение состоит в том, что, возможно, "спорные" деревни в ведомости поименованы другими названиями. Не одно ли и то же, например, деревни Катагор и Капсихор?

Ничего не могу сказать об Озенбаше. Но... Почти через два столетия всплывает это название вновь - и снова в связи с переселением. В 1944 году крымским татарам дали полтора часа на сборы. Непосредственные исполнители этой акции, видимо, подчиняясь ритму XX века, сократили время до сорока минут (данные А. Солженицына). Заупрямился Озенбаш. Деревню сожгли. Издевательства истории на этом не закончились. Сегодня в Крыму на месте Озенбаша - село Счастливое.

В литературе, посвященной истории греческих поселений в Приазовье, часто говорится о другом количестве греческих сел - 24, Она верна, но, приводя ее, всякий раз надо указывать, когда появились остальные четыре села. Первоначально же возникло двадцать сел (вместе с Игнатьевкой, жители которой считают себя греками). Приведем лишь краткую историю возникновения четырех новых сел, Постепенно количество греческих сел увеличивалось. Почти каждое село дало выселки. Но данная тема требует специального исследования и здесь мы ее опускаем. Скажем лишь об основных, четырех новых поселениях.

Часть жителей Большой Каракубы перешла на новое место приблизительно в 100 километрах от прежнего и основала новое село. Назвали его Новой Каракубой. На три части разделился Керменчик: Новый Керменчик и Малый Керменчик. Сам Керменчик при этом стал Старым. Почему это произошло?

Эти два примера наводят на мысль, что причиной раскола была нехватка земли. Предположение это вытекает из того, что оба села были довольно большими. Более правдоподобная, на первый взгляд, версия о причинах разделения, заключающаяся в том, что эти села были основаны выходцами из нескольких крымских деревень и теперь они решили "получить независимость", имеет серьезное возражение. Если бы разделение происходило именно по таким соображениям, то и новые села получили бы названия бывших крымских деревень. Однако названия новых сел показывают, что деление шло "по живому", но не представляло собой разделения Большой Каракубы и Керменчика на первоначальные составные части. Новые села, как мы видим, назывались в честь деревни - "метрополии". Помимо Большой Каракубы и Керменчика, "раскололась" и Игнатьевка, в 10 километрах от которой вышедшие из нее волохи основали свое село - Новую Игнатьевку, а сама Игнатьевка стала Старой Игнатьевкой.

Все эти разделения произошли через 2-3 года после основания первых греческих поселений, то есть "Б 1782-1783 годах. Так что, если верно, что село Бугасу появилось еще позже - уже в 20-х годах XIX века, то оно было двадцать пятым по счету греческим селом в Мариупольском уезде.

Примерно в эти же годы появилось еще одно греческое село - Анадоль. Основали село анатолийские греки (отсюда и название) из Малой Азии (современная Турция). Похоже, что основатели села были преимущественно грекоязычными. Однако, судя по современной лексике языка его жителей, хорошо изученной В. В. Харабетом, среди основателей Анадоля находились и говорившие на татарском языке.

Для оказания грекам помощи при основании Мариуполя и сел с ними отправился представитель губернской канцелярии, посланник губернатора Черткова, секунд-майор Михаил Сафков. Он находился при греках пока они не выстроили себе дома, не обзавелись всем необходимым для ведения хозяйства. Губернатор высоко оценил деятельность М. Сафкова, подчеркнув, что "... побудительным советом, наставлениями и, особенно, ласковым ободрением склонил их (греков - И.Д.) от упорства обратиться к трудолюбию в хлебопашестве''.

В выборе мест для сел непосредственное участие принимал и митрополит Игнатий. В книге "Мариуполь и его окрестности" находим сведения о том, что он даже указывал грекам места для строительства, служил посредником между государственной казной и своей паствой в покупке леса. Его было выкуплено на 1831 рубль 74 копейки с рассрочкой выплаты на десять лет.

Земли, заселенные греками, были очень плодородными, реки, протекавшие здесь, изобиловали рыбой, в степях обитали многочисленные звери (зайцы, лисы, волки), птицы. Земли эти считались лучшими в Азовской губернии. Еще в эпоху запорожцев татары использовали здешние пастбища с разрешения казаков. Не правда ли, интересный факт, в несколько ином виде высвечивающий отношения между запорожцами и крымскими татарами?

Нельзя не отметить чрезвычайно удобное географическое расположение Мариупольского уезда в плане торговли и других видов связей с соседними землями. Удобство определялось прежде всего выходом к морю, а, во-вторых, тем, что вдоль Кальмиуса проходила знаменитая Кальмиусская сакма. Начинаясь на юге, в верховьях реки Молочные воды, Кальмиусская сакма шла вдоль Кальмиуса, а затем - вдоль Северного Донца во внутренние районы России. Ур. Большая Сосна она сливалась с Муравским шляхом. Удобным было положение и самого Мариуполя. Дорогами он связывался с Екатеринославом, Таганрогом, Александровской крепостью. Отсюда вели дороги в Крым, Павлоградский и Бахмутский уезды.

Не менее знаменит был и сам Кальмиус. Нередко река эта служила запорожцам спасительным путем. Иногда, после набегов на турецкие суда, казаки возвращались в Сечь по Кальмиусу. Они поднимались вверх по течению, а затем волоком перебирались в Волчью, из Волчьей попадали в Самару, впадающую в Днепр. Этот путь выбирали тогда, когда турки перекрывали устье Днепра, но забывали "перекрыть" Азовское море. Кальмиус - река быстрая, во многих местах порожистая. Вверх груженым судам (надо полагать, не с пустыми руками возвращались запорожцы после набегов) подниматься было нелегко. Кто знает, может, и бывали случаи, когда лодки тонули или переворачивались. Но не раз приходилось слышать о погребенном под песчаными наносами на дне Кальмиуса, корабле. Конечно, с золотом. При этом рассказчики обязательно добавляли: "Американцы (в последнее время -- японцы) просили наших разрешить им расчистить русло Кальмиуса. Но все, что обнаружат на дне, берут себе. Наши не согласились".

Нелегко складывалась жизнь в первые годы на новом месте для колонистов. Нужно было привыкать к новому климату, сильно отличавшемуся от крымского, обработать целину, обзавестись инвентарем. К этим трудностям прибавились и многочисленные природные. Первое же лето оказалось засушливым.

Настоящим бичом степей всегда была саранча. Тем же летом 1780 года она совершила первое нападение на заселенные земли. То, что не выгорело в результате засухи, было уничтожено саранчой. Впоследствии эти нападения повторялись почти каждый год. Обычно тучи саранчи приносились с востока и юго-востока. Размеры их достигали 10 километров в длину и 3-4 километров в ширину. Саранча пожирала на корню хлеба, всю траву на лугах и даже камыши. "Бедствие увеличивалось в 300 раз и более, - писал историк Д.И. Багалей, - когда саранча не пропадала до наступления осени, ибо в октябре месяце она умирает, но прежде смерти каждое насекомое кладет в землю до 300 яиц". Говоря о трудностях жизни в степи в первые годы, Д.И. Багалей продолжает: "Жизнь в степи была сопряжена со страшными лишениями и неудобствами: приходилось вести настойчивую и упорную борьбу с дикой степной природой. Страшна была безлюдная степь зимою, когда вся она представляла из себя бесконечную белоснежную пелену, на которой не видно было уже ни дорог, а бродили только голодные волки и другие звери".

Засуха и нападение саранчи повторились и на следующий, 1781 год. "Саранча истребила весь хлеб, засуха страшная, даже бурьяну не было", - так описывал случившееся священник Феодосии Макарьевский.

К 1782 году практически все переселенцы выстроили себе дома. Это по-прежнему были землянки, лишь самые состоятельные сразу возводили себе дома из камня. В Мариуполе в 1782 году проживало уже 2948 жителей. Среди них было 1506 мужчин, 144 купца, 213 мещан, 1149 ремесленников. В том же году в городе построили еще 53 каменных дома и 20 мазанок, а также две церкви. В устье Кальмиуса действовал морской порт, но так как гавани не было, то большим судам приходилось становиться на якорь в 4-х верстах от берега. В городе был открыт кожевенный завод. Ежегодно в Мариуполе проводилось 4 ярмарки.

Следующий, 1783, год оказался знаменательным годом для России. Крым, ослабленный выводом из него христианского населения, был присоединен к России. П. Сумароков, прибывший вскоре после этого в Крым, так описывает увиденное там: "...сей край, присоединенный к ее (России - И.Д.) пространству, предстал перед нею в пораженном виде,... деревни претворились в развалины, сады в запущенные леса, ремесла, промышленность - в тунеядство...".

Добавим к этому, что свыше 300000 татар покинули свою родину и уехали в Турцию. Оставшиеся татары, особенно южнобережные, долго не признавали новой власти, оставались верными хану и султану. В.Х. Кондараки пишет, что они организовали милицию для борьбы с вновь прибывающими жителями, выставляли вооруженные пикеты в горах. Однако, когда из Керчи и Еникале в Балаклаву были переселены греки, татары постепенно стали признавать новую власть. Есть сведения, что татары продолжали вести тайные переговоры с султаном. Греки рассказывали, что, якобы, султан поручил татарам похитить даже Екатерину II и доставить ее на судне в Стамбул. Если они это сделают, то они (татары) вновь войдут под покровительство Турции.

После ухода греков из Крыма некоторые дома в их деревнях продали татарам, другие были разграблены и разорены. В деревнях Ялта, Керменчик, Стыла, Мангуш была разорена большая часть домов, в которых до выхода проживали греки. В деревнях вблизи Карасубазара - Большой Каракубе, Малой Каракубе, Сартане, Чермалыке, все дома по приказу хана разобрали, а материал был отправлен на починку мечетей и на дрова.

Между тем, греки постепенно осваивались на новых местах. Трудностей по-прежнему хватало. Они, конечно, имели и объективные и субъективные причины. Но, как считает Г. Писаревский, "благосостояние, которого достигли в России эмигранты из Крыма, вполне вознаградило их за те лишения, которым они подверглись в первые два года жизни в новом отечестве".

продолжение следует...

promo special_i_st august 15, 2013 01:29 30
Buy for 30 tokens
Опасность потерять меру и разум спутник любой страсти и идейности. Это, в том числе, и о нашем современном политическом дискурсе. Интереснее всего то, что пену на губах протестной оппозиционной группы, гордо назвавшей себя "креативным классом" и решившей построить вдруг, с…

?

Log in