white tiger

special_i_st


Продавец света

Мысли вслух


Previous Entry Share Next Entry
Иван Джуха. Одиссея мариупольских греков (5)
white tiger
special_i_st
Глава вторая

ПОВОРОТ СУДЬБЫ ч.2

Прощание с Крымом

В середине июля 1778 года крымские христиане направили на имя Екатерины прошение с просьбой принять их в российское подданство. Греки просили также специальной грамотой подтвердить то, что уже неоднократно было обещано устно.

Хотя ответа и не последовало, в двадцатых числах в Азовскую губернию отправилась делегация крымских христиан для осмотра земель и выбора мест для поселения.

Вскоре, после неоднократных попыток добиться аудиенции с ханом, резидент Константинов встречается с ним. Представитель русского правительства и Шагин-Гирей обсудили ситуацию, полностью раскрыв карты друг перед другом. Константинов обещает хану от имени русского правительства богатое вознаграждение за согласие на вывод христиан из Крыма.

26 июля хан дает согласие на переселение, закрепляя его специальным указом. В нем говорилось, что христиане имеют право покинуть ханство, а нежелающие могут оставаться на месте. Ханский указ вызвал новую волну возмущения среди татарского населения. Несмотря на сложные взаимоотношения между греками и татарами, последние прекрасно понимали, что с уходом греков многие ремесла, садоводство, земледелие придут в упадок. Выгод от расставания с религиозными противниками, еще недавно представлявшегося желанным, предвиделось гораздо меньше, чем потерь. Татары пишут по этому поводу даже жалобу Екатерине II.

Но было поздно. Переселение началось.

Прежде чем проследить развитие дальнейших событий, сделаем одно длинное, но важное, уточняющее отступление.

Имеются сведения (в основном в литературе XIX века), что переселение греков в Россию началось еще раньше. По мере усиления Российского государства и приближения его границ к Крыму желающих перейти в русское подданство становилось все больше. Полагают даже, что еще в XIV в. в Россию перешли основатели знатнейших русских фамилий Баранчеевы, Головины, Кафтыревы, Княтовы, Мансуровы, Нарышкины, Сафоновы, Сытины, Третьяковы и др. Об этом говорится, например, в сборнике "Мариуполь и его окрестности". В другом -"Сборнике событий в Новороссийском крае" за 1700-1701 гг. можно найти упоминание о греке Яке Христофорове, переселившемся в Азов из Крыма. Уже в ходе русско-турецкой войны 1768 - 1774 годов, в Самарскую паланку Запорожской Сечи переселилось так много греков, что, когда они взбунтовались по какой-то причине, усмирять их пришлось с помощью гусар. В 1769-1770 гг. греки селились в городах по Азовскому побережью - Ейске, Таганроге. В основном это были торговцы. Так, среди таганрогских купцов хорошо был известен грек Георгий Трандафиллов. Но наибольший интерес для нас имеет сообщение о якобы имевшем место массовом переселении греков из Крыма в Россию в 1777 году, т.е. за год до того самого переселения, о котором мы и говорим в этой главе, того переселения, которое только и известно как "переселение крымских христиан в Россию". В книге "Мариуполь и его окрестности" находим, что партия выходцев в 1777 году была такая большая, что дала повод думать, что именно в этом, 1777 году, было окончательное выселение. Однако встает вопрос: не спутаны ли здесь просто даты? Не идет ли речь здесь об одном, единственном массовом переселении, а именно переселении 1778 года?

Из прошения священника Бориса Кирьякова на имя благочинного г. Мариуполя узнаем следующее: "В прошлом 77 году при выходе из Крымского полуострова всего (подчеркнуто нами - И.Д.) греческого народа на всемилостивейше пожалованную от Ее императорского величества грекам землю, в числе прочих и я в то самое время вышел со всем своим семейством". Некоторые авторы считают, что и сам митрополит Игнатий вышел из Крыма в 1777 году. Да и на надгробной плите на могиле Игнатия, согласно преданию, содержалась надпись о том, что он вывел греков в 1777 году. В этих сведениях обращают на себя внимание факты, которые имели место на самом деле чуть позже - в 1778 и 1779 годах. Так. выход всех греков произошел все-таки в 1778 году, но не годом раньше, что подтверждается многочисленными документами. Грамота же Екатерины, которая узаконила отведение грекам земель, а также их права и льготы, появилась лишь в 1779 году. И еще одна деталь: говоря о выходе из Крыма митрополита Игнатия, предание утверждает, что греки, боясь мести татар, вывезли его в бочке. Этот случай не может не вызвать ассоциаций с другим. При переселении 1778 года в бочке вывозили греки свою святыню - икону девы Марии, опасаясь гнева татар, многие из которых также почитали эту икону.

На основании всего этого мы делаем вывод, что признание 1777 года годом переселения является досадной оговоркой, не более. Хотя можно предположить, что в 1777 году действительно имело место какое-то незначительное переселение греков, не оставившее о себе, однако, никаких документальных подтверждений.

А теперь вернемся к событиям июля 1778 года. 28 числа из Бахчисарая выезжает первая группа из 89 человек (восемьдесят греков и девять грузин). Под усиленной охраной русских войск они направились к Перекопу. "Слава Богу, что веревка потянется," - сказал по этому поводу Суворов, не подозревавший, однако, как долго она будет тянуться.

Узнав о начавшемся переселении, хан Шагин-Гирей забыл о своем указе, которым он запрещал препятствовать переселению, и, как это бывало с ним прежде, в порыве гнева покинул свою резиденцию. Он переезжает в лагерь в двадцати верстах от Бахчисарая, приказывает никого к себе не допускать. До русских дошли слухи, что Шагин-Гирей собирается выехать в Петербург.

Наступил август. Повозок от Азовского губернатора все еще не было. Чертков объяснял задержку тем, что губерния была создана совсем недавно (в 1775году) и не располагает таким количеством подвод, какое просил Суворов. Последнему пришлось обратиться за помощью к крымским фурщикам, перевозившим казенные и частные грузы в ханстве, а также к русским командирам, которые выделили часть своих полковых повозок.

Переселение началось, но первая партия ушедших в сторону Перекопа пока еще не повлекла за собой основную массу христиан. Приготовившиеся к отъезду из Крыма не получили еще никаких гарантий от русского правительства относительно своего будущего. Ждали грамоты Екатерины, которая подтверждала бы обещанные льготы. Волновались и непосредственные организаторы переселения и прежде всего Игнатий.

Императрица, однако, не торопилась.

2 августа Румянцев пишет митрополиту Игнатию письмо, в котором уверяет его, что причин для беспокойства нет и переселенцев встретят, как неоднократно обещали, хорошо. Похоже, впрочем, что Румянцев и сам не очень верил в это, поскольку буквально на следующий день обращается с просьбой к Потемкину, чтобы тот походатайствовал перед Екатериной о скорейшем подписании грамоты.

Была в затягивающемся переселении еще одна, может быть, самая серьезная причина. Греки и армяне не хотели, несмотря на все тяготы, выпавшие на их долю, покидать Крым. Ситуация в этом плане мало изменилась с весны, когда греки впервые из уст своего митрополита во

время пасхальной литургии услышали о переходе в российское подданство. Козловские греки говорили: "Хоть саблями нас рубить будут, мы все-таки никуда не уйдем!.." Армяне тоже умоляли хана избавить их от такой напасти. В семье Поповых из села Стыла Донецкой области хранится предание (от прапрабабушки хозяйки), согласно которому, в крымской Стыле никто не знал, что их собираются переселять. Все было неожиданно: приехали какие-то люди на возах и стали торопить жителей: "Давайте уезжать! Собирайтесь!" (Похоже, во все времена насильственное переселение делалось одинаково.) Никто не хотел уезжать, людей приходилось заставлять едва ли не силой. Многие были уверены, что вернутся назад. В том же предании есть и традиционный рассказ о закопанном семейном золоте. Уже с Приазовья, когда поняли, что вернуться не суждено, предприняли несколько попыток добыть его.

И все же агитация свое дело сделала. Да и слово митрополита значило немало. 5 августа в Перекоп отправилась первая большая группа жителей Бахчисарая, Кафы, Козлова общей численностью 1122 человека. На 18 августа число выехавших составило уже 3896 человек, но и они составляли лишь малую долю тех, кто, по расчетам Суворова, должен был перейти в Россию. Переселение набирало темпы, но вновь появились трудности. На этот раз чисто финансовые - не хватало денег для погашения христианских долгов татарам. Общая задолженность составляла около двадцати тясяч рублей. Когда же эти деньги были выплачены, переселение пошло гораздо быстрее, и к 22 числу из Крыма вышло 10239 человек. Из греческих и армянских сел и городов Крыма словно ручейки тянулись к северу длинные вереницы подвод, людей. Многие гнали рядом стада коров, отары овец. Вместе с греками и армянами уходили некоторые татары, тайно принявшие христианство. Так, в Козлове к полковнику Бандуре обратилась группа татар, изъявивших -желание уехать в Россию. Узнав об этом, Суворов просит не чинить препятствия на этом пути никому. По некоторым сведениям, в ряде сел целыми семьями татары принимали христианство и вместе с греками, а иногда под их именами, уходили в Россию. Не были ли это омусульманившиеся ранее греки, теперь вновь возвращавшиеся в христианство? Многие греки именовали себя крымскими греками христианского закона. Стало быть, были еще и греки другой религии, иначе зачем надо было подчеркивать свою принадлежность к христианскому закону?

Переселение шло уже полным ходом. Основная масса татарского населения все больше и больше выражала свое недовольство уходом христиан. Одним из самых ярых противников вывода был некий Мехмед-Гирей-бей. Он организовывал мятежи против русских, нападал на покидавших Крым греков и армян. Когда его схватили, Суворов распорядился отправить его в Таганрог, подальше от Крыма.

Среди покидавших Крым, кроме греков и армян, находились также 287 грузин и 161 волох. Большая часть их состояла в рабстве у татар. За них Суворов выплатил вознаграждения их бывшим владельцам. Погасил Суворов и все долги между самими христианами.

К концу августа в Крыму оставалось еще около двадцати тысяч греков и армян. Задержка вновь была вызвана нехваткой подвод. В это время Румянцев продолжает уговаривать хана смириться с происходящим, уверяя его в добровольности переселения.

В конце августа, наконец, небольшими партиями, по 50-100 штук, начали прибывать повозки от Азовского губернатора. (Всего он прислал 2400 повозок).

Переселение вступает в главную фазу. И здесь неожиданно выясняется, что отвести переселенцам намеченные места между реками Днепром, Орелью и Самарой, как то предусматривалось, невозможно. Земли эти, как оказалось, давно уже заселены. В деревнях Новоселице, Каменке, Протовчанах, где планировалось поселить прибывающих из Крыма, были расквартированы военные части. Деревни же Чаплынской и вовсе не существовало, она еще не была построена.

Лето близилось к концу. Поэтому решено было разместить переселенцев, первые группы которых уже приближались к конечной цели своего путешествия, в других деревнях по реке Орели. При этом предполагалось, что в этих деревнях будет освобождена половина домов (их жители по две семьи сойдутся в одном доме). Затем, однако, губернатор Чертков, нашедший, что это было бы не очень удобно, предложил новый вариант расселения. Суть его состояла в том, что греки и армяне поселятся совместно с местными жителями. Это было, по мнению Черткова,. гораздо полезнее, прежде всего, конечно, для переселенцев. Во-первых, переселенцы, оставившие почти весь свой скарб в Крыму, не испытывали бы недостатка в посуде и другой домашней утвари. Во-вторых, совместное проживание позволило бы грекам и армянам ознакомиться с новыми условиями жизни и скорее выучить новый язык.

Греки и армяне выезжали из Крыма, оставив там или продав татарам многие свои вещи и, как уже говорилось, домашнюю утварь. Многие уходили без теплой одежды. Учитывая это, Азовская губернская канцелярия отправила в крепость Александровскую (ныне г.Запорожье), в направлении которой после Перекопа двигались переселенцы, двести шуб и столько же сермяжных кафтанов. В Александровской крепости их должен был принять и распределить между нуждавшимися генерал-майор и обер-комендант Ланов. Конечно же, этого числа шуб и кафтанов было слишком мало, чтобы спасти переселенцев от наступающих холодов. Хотя дни стояли еще теплые, ночью было уже довольно прохладно.

В разгар переселения большую работу проводит граф Румянцев. Перед ним, однако, стояла трудная задача. С одной стороны, он стремился как можно скорее завершить переселение, а с другой, - не испортить отношений с ханом. Он просит Суворова и Константинова быть как можно более вежливыми с Шагин-Гиреем и объяснить ему, что переселение производится с одной единственной целью - защитить христиан от мести турок после ухода русских войск из Крыма.

А.В. Суворов в это время постоянно находится в Перекопе, где тщательно регистрирует всех выходящих из Крыма, записывает в специальную ведомость названия населенных пунктов и число выходящих из них греков, армян, грузин, волохов. Отдельной графой он выделяет священников - ' 'попов''. Не отсюда ли пошла самая распространенная русская фамилия среди мариупольских греков? Она имеется практически в каждом греческом селе, а также в армянских селах Ростовской области. Помимо ведомости, Суворов ведет и все финансовые дела. В ходе переселения выяснилось, что выделенных денег для успешного завершения переселения не хватит. К концу августа они были истрачены, последние ушли на то, чтобы выкупить ясырей (рабов) и их семьи. Грекам и армянам, покидавшим свои дома, Суворов также выдавал деньги.

В Перекопе выезжающих проверяли татарские таможенники. Делали они это очень старательно, всячески стараясь задержать или даже не выпустить некоторых. Суворову пришлось заплатить им пять тысяч рублей, и задержек в Перекопе больше не стало.

К 8 сентября через Перекоп прошло уже более 17,5 тысяч человек. Последние жители покидали свои деревни, многие из которых полностью опустели. Вот как описывает уход последней партии греков Ф. Хартахай. "В овраге Салачыкском, в Успенском скиту, проходила картина, достойная кисти великого художника. Сюда в последний раз сошлись одетые в рубища сыны Пантикапеи, Феодосии и знаменитого Херсонеса, чтобы навсегда оставить страну печалей и воздыханий. Здесь митрополит Игнатий служит благодарственный молебен многовековой покровительнице христиан в Крыму. После молебна митрополит, священники и все христиане с торжеством подняли лик Божьей Матери и потянулись пестрой толпой, с пением и ликованием через горы и равнины, покинув навсегда негостеприимные, но заветные берега Крыма". Вслед за всеми выехали митрополит Игнатий, архимандрит Маргос и пастор Яков.

С особой предосторожностью и под тщательной охраной русских войск вывозили греки свою святыню - икону Божьей Матери. Согласно преданию, ее вывезли в бочке. Чудотворная икона эта была почитаема и среди татарского населения ханства, поэтому многие, считая ее и татарской святыней, выступали против вывоза иконы из Крыма. Увозили греки и богатую церковную утварь, книги - все это тщательно было уложено на подводы и отправлялось в Россию.

После Перекопа переселенцы шли по историческому Муравскому шляху. Вел он на Гнилые Воды и Черный колодец, затем проходил через Молочные и Конские воды.

В Крыму осталось только несколько сот христиан. Из них 288 человек (60 греков и 228 армян) остались "для торгового промысла, зимующих и по своим расправам'', как записал в ведомости Суворов. Не покинули Крым и жители Керчи, которая по Кючук-Кайнарджийскому миру 1774 года, вошла в состав России.

Покидая Крым, жители соседних деревень шли вместе. Так, выходцы из южнобережных деревень Алушты, Куру-Узеня, Улу-Узеня, Кучук-Узеня и Фуны общей численностью 573 человека уходили в одной партии. Весь путь они не расставались, ведомые в новые земли своим священником. Всего же с южного берега вышло 2233 человека из 642 домов в 14 деревнях. По данным митрополита Игнатия, всего в Крыму греки оставили 3736 дворов.

Наибольшие трудности в пути подстерегали переселенцев уже после Перекопа. Отсутствие теплой одежды, нерегулярность в обеспечении их продуктами были лишь частью тех несчастий, которые обрушились на переселенцев. Вспыхнули массовые эпидемии среди людей и скота. Сам А.В. Суворов и его помощники тоже переболели горячкой. Сотни могил оставляли после себя по обочине дорог греки и армяне, прежде чем добрались они до Александровской крепости.

Вполне естественно, что и будущее свое греки, пребывая в таких условиях, видели в самом мрачном свете. Чтобы избавиться от болезней в будущей своей жизни, они еще в пути дали обет по прибытии на место первым делом построить церковь в честь Харлампия – целителя от повальных болезней. (Греки исполнили свое обещание, что, к сожалению, не спасло их от многих тяжелых испытаний). По некоторым данным, в пути умерло более половины переселившихся. Это, конечно, сильно завышенная цифра, ибо известно, что часть переселенцев повернула обратно в Крым, а в последующие две зимовки из-за болезней число колонистов еще сильнее сократилось. Даже не зная точной цифры потерь в пути, можно предположить, что они были меньше называемых. В противном случае некому было бы основывать новые деревни.

Сам Игнатий Гозадин, а также духовные руководители армян ехали в каретах и колясках, купленных специально для них русским правительством. Возможно, этот факт, так резко контрастировавший с тем, что испытывали в пути простые греки, подливал масла в огонь, усиливая недовольство переселенцев. «Что я от переселенцев вытерпел – одному только Богу известно, - писал Игнатий Константинову. – Заткнув уши уклонялся я от слуха речей их, ибо если бы на их требования ответствовал бы, то давно уже лишили бы меня жизни».

В пути несколько раз происходили волнения среди переселявшихся. Одной из причин был пущенный слух о том, что выходцы из Успенского скита, якобы поддавшись уговорам татар, отделились от основной массы греков вместе с иконой Божьей Матери и повернули обратно в Крым. Вскоре, впрочем, икону нашли и волнение улеглось.

В середине сентября греки добрались до Екатеринославской губернии. Суворов направил рапорт Румянцеву, в котором сообщал: «Вывод крымских христиан окончен! Обоего пола отправлено в Азовскую губернию 31098 душ». Греков из них было 18394. Подробные данные о числе жителей, вышедших из разных городов и сел Крыма, приведены в ведомости А.В. Суворова, помещенной в конце этой книги.

Где расселились греки? На этот счет существует несколько мнений, и истину пока не удалось выяснить до конца. Для поселения греков отвели одну из лучших запорожских паланок – Самарскую. Она славилась своими реками, богатыми рыбой, а также пастбищами, медом, строевым лесом и дичью. Запорожцы называли реку Самару святой рекой, а земли паланки – землей обетованной, Палестиной. Мы уже говорили выше, что намеченные для расселения места, в том числе и Новоселица (с 1786 года – Новомосковск) оказались занятыми. В сборнике «Мариуполь и его окрестности» указывается тем не менее, что именно Новоселица оказалась центром первоначального поселения.

Касаясь финансовой стороной операции, следует отметить, что расходы оказались гораздо выше, чем планировались заранее. Были сделаны крупные подарки хану, его родственникам, мурзами другим знатным татарам на сумму более ста тысяч рублей. В ходе переселения Суворов писал Турчанинову, секретарю Потемкина, что Кизы – Гирей (один из крымских мурз), детина добрый, весельчак, просил в долг 500 рублей, я обчелся, послал 600, был очень рад… деньги, деньги, деньги!» Суворов надеялся погасить эти расходы тем, что продаст русской армии оставленное греками и армянами сено, зерно и солому. Он справедливо полагал, что это обойдется армии дешевле, нежели ввоз фуража из России. Однако греки и армяне, не утратившие и в той сложной ситуации любви к торговле, подвели Суворова. С самого начала переселения они сами стали продавать татарам хлеб и сено или же отдавали все это в счет своих долгов. И все же Суворов получил от греков 50000 четвертей хлеба. На 2 октября 1778 года расходы на переселение (без учета денег, затраченных на подарки хану) составили 75029 рублей 92 копейки. Из этих денег были сделаны подарки митрополиту Игнатию, архимандриту Маргосу, пастору Якову. Кроме того, Суворов завел еще одну статью расходов, в которую заносил все расходы на покупку и аренду волов и фур для перевозки содержимого греческих церквей. Общая сумма расходов на переселение, как полагает епископ Гермоген, превышала 230 тысяч рублей. Правда, Гермоген считал, что переселение завершилось в 1779 году, подразумевая под переселением не только сам процесс переселения из Крыма в Россию, но и дальнейшие скитания греков с места на место, обустройство на новых местах. После сентября, когда формально вывод христиан был завершен, русское правительство еще не раз обращалось к своей казне, чтобы удовлетворить хотя бы минимальные потребности своих новых граждан.

Итак, вывод христиан завершился. План Екатерины Второй медленно, но верно осуществлялся. Завершающим аккордом его были попытки подкупить хана и принудить его «добровольно» оставить престол. В 1782 году Екатерина послала Шагин – Гирею 12000 рублей серебром, добившись разрешения русскому фоту зимовать в Севастополе. Видя, что хан все больше и больше идет на уступки России (от двенадцати тысяч, правда, Шагин – Гирей отказался), татары подняли против него мятеж. Шагин – Гирей вынужден был долгое время скрываться в горах.

…В апреле 1783 года русские войска заняли Крым, и Шагин – Гирея вызвала к себе в Санкт-Петербург Екатерина Вторая. Хан не желал покидать Крым, и его едва ли не силой заставили проделать это путешествие. В столице ему стало известно, что Екатерина отказалась от высказанной ранее идеи сделать Крым независимым. Г.А. Потемкин предложил хану остаться в России. За это ему обещали вознаграждение в двести тысяч рублей. Но тот решил уехать. По пути, в Воронеже, хана неожиданно задержали, и в этом городе Шагин – Гирей четыре года жил под надзором полиции. Лишь в 1787 году Шагин – Гирею удалось покинуть Воронеж и уехать в Италию. Однако по пути туда он был схвачен в Турции и по приказу султана казнен. По другим сведениям, Шагин – Гирей прожил остаток своих дней в Турции и умер своей смертью.

8 апреля 1783 года Екатерина Вторая опубликовала манифест, по которому Крым присоединился к России.

После этого в Крыму вновь поселились многие греки. Это были переселенцы из Греции, Турции. Были среди них и возвратившиеся с Приазовья – недавние выходцы из Крыма. К началу XX в., по данным Г.Л. Арша, в Крыму проживало уже 16,5 тысячи греков.

Подводя итоги переселению, скажем еще раз о его «добровольности».

Нельзя не согласиться с А. Петрушевским, биографом А.В. Суворова, писавшим: «Конечно, насилием называется не один только вид, когда за человеком гоняется козак с нагайкой; но ведь самое переселение (греков и армян – И.Д.) было в основном насильственное».


продолжение следует...

promo special_i_st august 15, 2013 01:29 30
Buy for 30 tokens
Опасность потерять меру и разум спутник любой страсти и идейности. Это, в том числе, и о нашем современном политическом дискурсе. Интереснее всего то, что пену на губах протестной оппозиционной группы, гордо назвавшей себя "креативным классом" и решившей построить вдруг, с…

?

Log in

No account? Create an account