white tiger

special_i_st


Продавец света

Мысли вслух


Previous Entry Share Next Entry
Иван Джуха. Одиссея мариупольских греков (4)
white tiger
special_i_st
Глава вторая


ПОВОРОТ СУДЬБЫ ч.1

Столкновение интересов

В конце XV - начале XVI вв. Турция уже прочно владела Крымом. Здесь все сильнее шел процесс отуречивания: искусственно насаждался турецкий язык, турецкий стиль в строительстве. В Крыму имели хождение турецкие деньги.

Крымские ханство в это время расширяет торговые отношения и с другими соседними государствами. В Крым ввозятся многие промышленные товары: деготь, мыло, полотно, хлопок, сахар, посуду, стекло, веревки. Важным торговым партнером Крымского ханства становится Русь. Ее интерес к Крыму не ограничивался, впрочем, торговым партнерством. Начиная с XVI в., Московское государство упорно стремилось к Черному морю. Как указывает А.Е. Мачанов, "с самого начала русско-турецких отношений и до 1783 года (года присоединения Крыма к России - И.Д.) ни одна переписка с Турцией не происходила без упоминания Крыма". Будучи отрезанной от южных морей, Россия не имела возможностей вести торговлю со странами Средиземноморья. Активные действия с целью получить выход к Черному морю впервые предпринял Иван Грозный. В 1559 г. он "направил промышлять под Крымом" отряд в восемь тысяч человек. Захватив в устье Днепра два турецких судна, отряд высадился в Крыму и опустошил гам несколько селений.

На некоторое время отношения между славянами и ханством нормализовались. В 1648-1653 гг. существовал даже союз между ханом и Богданом Хмельницким для совместной борьбы против Польши. Однако в решающий момент хан изменил своим союзническим обязательствам. В 1672 году Россия подписала договор с Польшей и, когда Польша вступила в войну с Турцией, Россия выступила на стороне своего союзника. Польша и Россия потерпели поражение и, согласно Бахчисарайскому договору, Россия должна была платить долги Крымскому хану. Кроме этого, Россия лишилась части своих южных земель.

К концу XVI столетия могущество Турции стало ослабевать. Она уже не представляла той силы, которая позволяла ей прежде почти беспрепятственно расширять свои границы. Но Россия продолжала видеть в Турции своего крупного торгового партнера. С XVII в. торговля между двумя странами стала принимать все более крупные масштабы. В связи с этим южные морские рубежи становятся жизненно необходимыми России. Как указывает А.Е. Мачанов,-вопрос о великом пути "из варяг в греки" принимал прежнюю остроту и занимал все внимание русской дипломатии в восточной политике.

Е.И. Дружинина и другие историки считают, что-к концу XVII в. с образованием всероссийского рынка и усилением национальной консолидации русского народа открытие выходов к морям сделалось насущной проблемой.

В 1686 г. в Крым совершило поход стотысячное войско под командованием новгородского наместника Голицына. Царевна Софья, снаряжавшая экспедицию, подчеркивала, что поход предпринимается с целью избавления русских земель от "нетерпимых обид и унижений". Войско Голицына, пополнившееся по пути десятью тясячами казаков гетмана Самойловича, из-за степных пожаров и недостатка продовольствия было вынуждено повернуть назад. Задачи Турции были прямо противоположными и состояли в том, чтобы не допустить русских к южным морям. Уступив в 16% году Петру I Азов, Турция все же надеялась запереть русский флот в Азовском море.

Позднее это стремление Турции было отражено в Константинопольском трактате (1700 г.), согласно которому Россия могла проводить свей суда лишь от Азова до Керчи. Здесь они были вынуждены разгружаться, и товары переносили на турецкие суда.

Петр I возобновил походы на Крым. Турция, разумеется, неохотно шла на территориальные уступки. Но все же по Константинопольскому трактату Россия получила Азов и Таганрог, освобождалась от уплаты Дани Крымскому ханству. Однако так и не был решен главный вопрос - беспрепятственное плавание русских судов по Черному морю.

В 1710 году Турция объявила войну России, которая в то время воевала с Швецией. Несмотря на помощь со стороны Молдавии и Валахии, Россия потерпела поражение в войне против Турции и лишилась всего того, что она получила по Константинопольскому трактату десять лет назад. Южные рубежи России вновь оказались в опасности. Крымские татары регулярно совершали набеги на южные земли, вынуждая Россию укреплять свои границы.

В период царствования Анны Ивановны, в 1736 году, поход в Крым совершило войско под командованием фельдмаршала Миниха. Были взяты Перекопский перешеек, Козлов, сильно разрушен Бахчисарай. Вспышка эпидемий в ходе операции прервала этот поход.

Один из методов достижения целей, касающихся выходов к морям и используемых русской дипломатией, состоял в обострений татаро-турецких отношений. Как-то хан Крым-Гирей неосторожно позволил себе высказывание, что-де он не считает себя вассалом Турции. Русскому послу в Константинополе было предложено тут же доложить обе всем этом султану.

С приходом к власти Екатерины II наступило новое обострение русско-турецких отношений, завершившееся тем, что 25 сентября 1768 года Турция объявила войну России. Непосредственным поводом к этой войне послужил незначительный пограничный инцидент. Однако истинные причины войны состояли в другом. Россия все решительнее стремилась получить выход к южным морям. Турция не менее решительно противилась этому.

Турецкая сторона начала военные действия весной 1769 года, но еще в январе выступили крымские татары, возглавляемые ханом Крым-Гиреем. Они совершили один из самых опустошительных набегов на Украину, пленив тысячи жителей, захватив их имущество и уведя с собой огромное количество скота.

В 1770 году русские войска под командованием графа Румянцева одержали знаменитые победы при Ларге и Кагуле над турецкими войсками. Год спустя был захвачен весь Крым, а недавно вступивший на ханский престол Селим-Гирей вместе с отступившими турецкими войсками бежал в Турцию. Еще через год, в 1772 году, русские заключили мирный договор с татарами, согласно которому часть татарских орд признавала свою независимость от Турции. Был сделан первый важный шаг на пути присоединения Крыма к России.

В ходе русско-турецкой войны 1768- 1774 гг. с новой силой вспыхнули религиозные распри между христианами и мусульманами, участились случаи убийства греческих священников. Так, при занятии русскими войсками Кафы в одной из церквей прямо в алтаре церкви был обнаружен убитый греческий священник. В лесу близ Судака был сожжен на костре служитель Кизил-ташского монастыря, ' Митрополиту Игнатию и его помощнику Трифиллию приходилосЁ скрываться. Выше уже говорилось, что хан прятал их в своем доме. Однажды он держал Игнатия и Трифиллия во дворе капуджиев (полицейская команда хана) два месяца. Когда опасность миновала, хан, взяв с них пятьсот червонцев, отпустил.

Когда же русские войска вошли в Крым, сообщает В.Х. Кондараки, султан снарядил на южный берег целую морскую экспедицию для высадки десанта. Турки высадились в Алуште и совершили ряд нападений на греческие села, расположенные между Алуштой и Ялтой. В окрестностях Гурзуфа было убито около полутора тысяч греков. А в Ялте зверствовали жена последнего Представителя султанской власти в Крыму Ходжава и ее сын, прозванный за жестокость Дели-балта (по-татарски "бешеный топор"). В один из воскресных дней, когда турки вошли в Ялту, по совету Ходжавы взорвали крупнейший христианский храм, в котором в это время совершали богослужение около 500 человек. Чудом спаслась лишь одна женщина.

В это время русский флот подошел к Алуште. Турки направились туда, намереваясь напасть на него со стороны гор.

Однако на подходах к Алуште они были встречены русскими сухопутными войсками. У источника Сушу-Су завязался бой, в котором принял участие и молодой русский подполковник Михаил Кутузов. В том бою Кутузов был ранен в висок, в результате чего потерял глаз. Впоследствии здесь устроили фонтан и назвали его Кутузовским.

Боясь расправы со стороны турок, многие жители греческих деревень ушли в горы, унося с собой все ценное. Целыми деревнями жили греки в пещерах. В.Х. Кондараки, приводит предание, которое было распространено среди жителей Массандры уже после присоединения Крыма к России. Оно говорило о том, что жители деревни Магарач спрятали все свои драгоценности в пещере Алабаш-кая. Один из жителей Мариуполя, помня об этом по рассказам стариков, возвратился сюда, чтобы достать имущество своего деда. Он спустился по веревке до середины пещеры, но дальше то ли страх, то ли чисто технические сложности не пустили его. Во всяком случае охотник за драгоценностями навел такой страх на жителей Массандры, что после него уже никто не пытался пробраться в пещеру.

Наконец, в 1774 году русско-турецкая война закончилась, и в маленькой болгарской деревушке Кючук-Кайнарджи между Россией и Турцией был подписан мирный договор. Основной момент этого договора состоял в том, что Крымское ханство становилось независимым от Турции. Возглавил ханство пятьдесят шестой по счету в истории ханства хан Шагин-Гирей. Взошел на престол он при содействии русских, потому и проводил политику, во многом угодную русскому двору. Этим самым Шагин-Гирей вызвал резкое недовольство крымских татар, переросшее в восстание. Вспыхнувшее возмущение против хана усмиряла Россия.

Завершая тему войны, добавим, что в ходе ее, в 1769 году, на сторону русских перешли многие греки. Русские способствовали началу восстания греков в самой Греции против Турции. Г.Л. Арш считает, что война 1768- 1774 годов вызвала самую значительную волну греческой эмиграции в Россию за всю историю русско-греческих связей. Характерной ее особенностью было то, что она имела ярко выраженную политическую окраску. Основную массу эмигрантов составили солдаты и офицеры восьми добровольческих батальонов, которые были сформированы из греков русским командованием. По завершении войны на русских военных кораблях они отправились в Россию. Вместе с ними уехали и многие жители Архипелага, которые, кстати, согласно Кючук-Кайнарджийскому миру, имели право на переселение в Россию в течение года. Однако эмиграция продолжалась и после этого срока. Желая избавиться от турецкого ига, многие жители островов (Архипелага), нанимались матросами на русские корабли и уже не возвращались на родину. При помощи русских дипломатов вывозилиь целые семьи греков. Так, в 1770 году тайно вывезли семью Стефаниса Мавромихалиса из одиннадцати человек, одного из активных участников греческого национально-освободительного движения.

Греческие переселенцы этого времени поступали на русскую военную службу, составив так называемое Албанское войско.

Поселились греки-переселенцы преимущественно в Керчи и Еникале, перешедших по мирному договору 1774года к России. Позднее Греческий полк, поселившийся здесь, был переведен в Балаклаву, и с 1797 года он стал именоваться Балаклавским греческим батальоном, а сами греки - ' балаклавскими''.

В 1775 году специальным указом Екатерины Второй грекам-переселенцам были даны большие льготы. В частности, на тридцать лет они освобождались от всех податей и рекрутского набора.

После окончания войны греки стали селиться и в Таганроге, где они построили жилые дома, церковь, Пакгаузы, морские суда, фабрики, развели сады и виноградники.

В1776 году Екатерина Вторая приказала ежегодно отпускать греческой общине в Керчи, Еникале и Таганроге 72 тысячи рублей.

Примерно в это же время формируется греческая община Херсона.

Сборы в дорогу

Уже говорилось о том, что хотя по численности христианское население Крыма значительно уступало татарскому, тем не менее в его руках находились все промыслы, торговля, садоводство и земледелие. Доходы и подати, выплачиваемые христианами, составляли основную статью доходов крымского хана. Татары, занимаясь в основном скотоводством и ведя кочевой и полукочевой образ жизни, не приносили постоянных доходов.

Обострившиеся отношения между христианским и мусульманским населением Крыма в 70-х годах XVIII столетия в связи с русско-турецкой войной не остались без внимания русских. Хорошо зная взаимоотношения между греками и татарами, командующий русскими войсками в Крыму князь А.А. Прозоровский высказал мысль о переселении крымских христиан в Россию. Правительство Екатерины Второй положительно откликнулось на эту идею. Всем, и в первую очередь самой императрице, понравилась идея заселить колонистами из Крыма огромные пустынные пространства Новороссии, Территория последней - это земли, на которых сегодня размещаются Одесская, Кировоградская, Николаевская, Херсонская, Днепропетровская и частично Донецкая, Луганская и Запорожская области Украины. Весьма заманчивой выглядела перспектива завести там земледелие и развить торговлю.

Много веков подряд эти огромные степные пространства на юге Украины не только не приносили государству никакого дохода и пользы, но и служили источником постоянных тревог и волнений, являясь объектом регулярных набегов со стороны крымских татар. Здесь проходила граница между Россией и Турцией (территория современной Одесской области, нижнее Приднепровье и все земли к югу от р.Конские Воды до Перекопа принадлежали Турции и Крымскому ханству). Набеги татар в XVI-XVIII вв. наносили не малый ущерб и Запорожскому казачеству, занимавшему эти земли, лишая его оседлости. Особенно усилились татарские набеги в период русско-турецкой войны. Так, осенью 1769 года татары совершили один из самых опустошительных своих набегов на Новую Сербию (район современного Кировограда). Описывая этот набег, барон Тотт сообщает, что татары сожгли около 150 деревень и захватили в плен свыше 20 тысяч жителей, а также их имущество. Часто подвергался нападению город Бахмут и бахмутская провинция (ныне город Артемовск Донецкой области). Район этот, располагавшийся у самой границы, был наиболее уязвим. В 1736 году, например, ущерб от татарского набега был настолько велик, что жители Бахмутской провинции специальным указом правительства были освобождены от уплаты налогов на 1737 год.

Главным путем, по которому совершали набеги татары, была Кальмиусская сакма, соединявшая Крымское ханство с Россией.

Русское правительство прекрасно понимало, что лучшим средством укрепить эти районы было бы их заселение. Еще в XVII в. поднимался вопрос о колонизации южных земель. В конце XVII- второй половине XVIII вв. в этом направлении предпринимались кое-какие шаги, но проблема в целом так и осталась нерешенной. Поселяться здесь предлагали в основном иностранцам, но те не очень охотно принимали приглашения жить на тревожных приграничных землях. Так, попытка привлечь сюда иностранных военных колонистов в 1751 году - в основном из Турции и Австрии - закончилась неудачей.

Все население Новороссии на начало XVIII века составляло всего 3950 душ мужского пола.

Лишь при Екатерине Второй вопрос о колонизации южных территорий принял государственное значение и соответствующий размах. Понимая огромную важность этого мероприятия, Екатерина, еще будучи великой княгиней, писала: "Мы нуждаемся в населении. Заставьте, если возможно, кишмя кишеть народ в наших пространных пустырях. Я не думаю, что для достижения этого было полезно принуждать наших инородцев-нехристиан принимать нашу веру - многоженство еще более полезно для умножения населения".

В1762 году Екатерина II издает манифест, призывающий иностранцев поселяться в России. Для этих целей при Канцелярии опекунства иноземцев был создан даже специальный аппарат, на который возлагалось непосредственное осуществление этой задачи.

В интересах скорейшего освоения южных земель правительство Екатерины II поступилось одной из главнейших привилегий дворянства - правом монопольного владения землей. Вербуя колонистов, русское правительство обещало людям "всякого звания" предоставить им такие же права.

(Немалые льготы получали и сами вербовщики. Е.И. Дружинина приводит такой расклад: если вербовщику удавалось склонить к переселению 300 человек, он получал чин майора, 150 - капитана, 80 - поручика и т.д.).

Необходимость скорейшего освоения пустовавших степных пространств осознавали многие государственные и религиозные деятели. Так, в письме своему брату архиепископ Славенской и Херсонской епархии Евгений Булгарис в 1775 году писал, в частности: "Этот округ (епархия - И.Д.) называется Новороссией, и вот здесь-то должна образоваться новая колония из греков, молдаван, сербов, которые захотели бы поселиться здесь - на земле обширной и плодоносной". Мысль Е. Булгариса оказалась пророческой: пройдет не так уж много времени, и многие тысячи переселенцев придут сюда.

А пока, в момент своего вступления в 1774 году на должность наместника Новороссии, Г.А. Потемкин обнаружил здесь лишь десять "военных поселении, в которых проживало около 16 тысяч человек. Конечно, даже с учетом их военной специфики, эти поселения не могли обеспечить надежную защиту южных границ Российского государства.

Несмотря на всю важность укрепления южных рубежей, это не являлось единственным побудительным мотивом в колонизационной политике русского правительства. В стремлении скорейшего заселения переселенцами пустующих земель имелась и вторая, чисто политическая сторона. Правительство Екатерины II прекрасно осознавало, что с выводом христиан из Крыма Крымское ханство лишалось своего главного источника доходов и практически становилось зависимым от России. Таким образом, подрыв экономического могущества ханства делал возможным давно желаемое присоединение Крыма к России.

Сразу после завершения войны русское правительство приступает к решительным действиям по осуществлению плана вывода греков и армян из Крыма. Переселение возводится в ранг государственной политики. Об этом свидетельствует хотя бы то, что такие крупные исторические фигуры, как Г.А. Потемкин, П.А. Румянцев, А.В. Суворов, принимали самое непосредственное участие в разрешении этой проблемы. За ходом подготовки к переселению, а затем и за самим переселением внимательно следила императрица Екатерина Вторая.

11 февраля 1778 года в своем указе графу П.А. Румянцеву Екатерина писала:"...предохраняя жительствующих в сим полуострове (Крымском - И.Д.) христиан от угнетения и свирепства, которые они по вере своей и преданности к нам от мятежников и самих турок неминуемо претерпеть могут, надлежит и им дать под защитою войск наших безопасное убежище". Это, пожалуй, самый ранний документ, в котором говорится о предстоящем переселении. Спустя две недели после указа Екатерины, ордером П.А. Румянцева генерал-поручику А.А. Прозоровскому предписывалось склонять христиан на поселение в Азовскую и Новороссийскую губернии. С этого момента все русские командиры, а также резидент русского правительства при хане Константинов (грек по происхождению) начинают вести агитационную работу среди крымских греков и армян, уговаривая их к переходу в российское подданство. Русское правительство верило в успех предпринимаемого мероприятия, особенно после того, как взаимоотношения между представителями двух религий вновь резко ухудшились. Последнее обстоятельство давало Екатерине возможность продемонстрировать миру гуманную миссию России, выставить себя в роли заступницы угнетенных народов.

9 марта императрица издает сразу два документа: указ Потемкину, генерал-губернатору Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний, и рескрипт Румянцеву, командующему русскими войсками. Рескрипт был по существу ответом Румянцеву на его донесение о возможности переселения. "Мы, приемля пункт сей (речь идет о переселении - И.Д.) со всей важностью, не можем добровольно средств предписать, коими... генерал-поручик (Прозоровский И.Д.) долженствует усугубить их, чтоб добровольно согласились перенести свое домоводство в Новороссийскую и Азовскую губернии, где под покровом нашим найдут они спокойнейшую жизнь, возможное благоденствие. А особливо уговаривать тамошнего греческого митрополита, обнадежа его разными выгодами..." Так говорилось в рескрипте императрицы. Потемкину же предписывалось подготовиться к приему колонистов таким образом, чтобы они не испытывали ни в чем

недостатка и были обеспечены достаточным количеством земли. Не затягивая дело, Потемкин на следующий же день направил два ордера в адрес Азовского губернатора Черткова и Новороссийского - Языкова. Губернаторам предписывалось после вывода христиан из Крыма принять их под свое покровительство, снабдить сразу же продовольствием и удобной землей. Губернаторы должны были также посодействовать строительству для переселенцев жилых домов. Все это оплачивалось государственной казной. Кроме того, необходимо было снабдить переселенцев семенами для посева, а "имущих расписать в купцы и мещане, смотря по их капиталам и желанию". В тот же день 19 марта Г.А. Потемкин пишет два письма А.А. Прозоровскому. В них сообщается о рескрипте Екатерины Румянцеву и предлагается сделать митрополиту "достойный подарок". Понимая, что хан воспримет известие о предстоящем выводе христиан без особого восторга, Потемкин предлагает Прозоровскому и резиденту Константинову "вразумить хана", т.е. убедить, что тот ничего не потеряет от предпринимаемого переселения и получит за это достойное вознаграждение.

Буквально на следующий день Прозоровский сообщает Румянцеву, что переселение невозможно. Он уверен, что ни хан, ни ханское правительство не согласятся на переселение. Более того, все может обернуться новой войной с Турцией.

Выполняя, однако, поручение Потемкина, Прозоровский 18 апреля 1778 года совместно с Константиновым устроил встречу с митрополитом Игнатием, во время которой последнего всячески уговаривали согласиться на переход в Россию. Глава греков не дал определенного ответа, заявив, что ответ зависит от тех, кому надлежит покинуть насиженные места. Впрочем, раздумывал митрополит недолго и уже 23 апреля, в первый день Пасхи, объявил своей пастве о переговорах с русскими. Греки по-разному восприняли это известие. Многие были недовольны. Несмотря на тяжелое положение в Крыму, переселение на неизвестные земли другого государства пугало еще больше.

Между тем произошло одно событие, имевшее едва ли не главное значение во всей подготовительной операции. Князя А.А. Прозоровского, действовавшего, по мнению русского правительства, не очень решительно, на посту командующего заменил генерал-поручик Александр Васильевич Суворов. До этого Суворов командовал корпусом на Кубани.

Некоторое время ушло на передачу дел. Подготовка к переселению застопорилась. Уже май близился к концу, а еще не началось никаких практических приготовлений к выводу христиан. Дело осложнялось еще тем, что по-прежнему хан и его правительство держались в неведении относительно готовящегося переселения. А.В. Суворов понимал, что предстоящее объяснение с ханом будет нелегким делом. Особенно, если учесть недавно происшедшую размолвку между ними, когда Суворов отказался вернуть правительству хана молодую татарку, вышедшую замуж за христианина и принявшую христианскую веру. В конце концов это привело к ссоре, дело дошло даже до взаимных угроз. Надо сказать, что отношения между ними в будущем так и не наладились. Для будущего великого полководца было обузой вести дипломатические переговоры, "выставляя лисий хвост, не показывая волчьих зубов", - так характеризует Суворова в этот период его биограф Петрушевский.

Хотя формально всей переселенческой операцией руководил П.А. Румянцев, все дела вели А.В. Суворов - главный исполнитель и организатор, а также его первый помощник полковник Бобарыкин.

Вскоре Суворов организует важную встречу с митрополитом Игнатием, а также архимандритом Петром Маргосом, главой армян-грегориан, и пастором Яковом, представлявшим армян-католиков. Суворов ознакомил духовных лидеров армян с условиями, которые за несколько дней до этого были представлены митрополитом Игнатием. Это были по существу предварительные условия, на которых греки соглашались на переход в Россию. Архимандрит и пастор, ознакомившись с ними, согласились. Суворов обещал сделать все возможное, чтобы условия эти были приняты русским правительством. Он мечтал произвести переселение за месяц, "дабы усердие не охладилось и внутренние препоны не возросли", как он писал Потемкину.

Содержание же пунктов, о которых шла речь на встрече Суворова с лидерами христиан, сводилось к следующему.

1. Христиане вместе со своим имуществом переезжают в Азовскую губернию на земли между Днепром, Самарой и Орелью. При этом все расходы, связанные с переездом, финансируются из государственной казны.

2. Переселенцам выделяются средства на основание города для промышленников и мастеровых людей. Город этот должен стоять на большой реке, состоять из домов, церквей и лавок, принадлежащих исключительно переселенцам.

3. Вблизи города, "в местах, удобных для хлебопашества, скотоводства, пчел, садов", основываются деревни.

4. Всем российским подданным в местах поселения выходцев из Крыма разрешается заниматься торговлей, промыслами, ловить рыбу в реках и брать из лесов дрова.

5. Все духовные лица во главе с митрополитом Игнатием остаются при своей пастве, митрополит подчиняется Святому Синоду.

6. Все переселенцы освобождаются "на вечные времена" от рекрутской повинности, постоев в их домах и крепостной зависимости.

7. На десять лет переселенцы освобождаются от всех податей, поборов и натуральных повинностей.

8. Размеры налогов, которые переселенцы будут платить по истечении десяти льготных лет, должны быть определены заранее, еще до переселения и закрепления в специальной грамоте царицы.

9. Для сбора налогов, суда и управления переселенцы выбирают сами из своей среды начальников, "которые дают отчет во всем губернии, пребывая под защитой оной от всякого оскорбления их достоинства и особ".

Условия эти были доведены до русского правительства. Екатерина обещала их выполнение.

Сразу после встречи с духовными руководителями греков и армян Суворов приступает к практическому осуществлению программы переселения. Все распоряжения его в это время, как отмечает А. Петрушевский, "отличались замечательным благоразумием и расчетливостью". Через Румянцева он просит Азовского губернатора Черткова прислать в Крым шесть тысяч пароволовьих повозок для перевозки людей и их имущества. Было решено, что переселенцы будут поселены поблизости от Екатеринославки (недалеко от нынешнего Днепропетровска).

Между тем завершался июль. Суворов торопился. Он просит всех причастных к переселенческой операции снабжать выходящих из Крыма всем необходимым, охранять их до и во время выхода, а в России "с одного на другое место не водить, отчего, разорясь, не роптали бы на судьбу".

Как увидим, случилось именно то, чего опасался Суворов.

К выходу из Крыма готовилось, по предварительным подсчетам Суворова, около двадцати тысяч греков. Несмотря на сообщение митрополита Игнатия о предстоящем выходе из Крыма, а его слово, напомним, являлось законом для всех, еще в июле три греческих села оставались верными хану и не хотели покидать родные земли.

Между тем, хотя приготовления греков и армян к переселению шли полным ходом, хан по-прежнему не высказывал никаких признаков недовольства. Пребывая с ним в ссоре, Суворов 17 июля намекает Потемкину, что было бы лучше, если обо всем хану сообщит сам Потемкин, а заодно и вручит ему подарок. В этот день крымские старшины обратились с прошением к хану Шагин-Гирею, в котором сообщали ему, что некоторые подданные, крымские греки и армяне, войдя в контакт с русскими, начали готовиться к переселению. Из прошения старшин явствовало, что многие христиане не знали даже, от кого исходит сама идея переселения. Многие полагали, что от самого хана, который их уступил русскому двору. Не желавших переселяться под страхом наказания от хана уговаривали дать согласие на переселение.

На это прошение Шагин-Гирей ответил указом, в котором он отказывался от приписываемой ему роли. Хан потребовал немедленно представить ему инициаторов этой выдумки. Похоже, однако, что хан не поверил всерьез в готовящееся переселение. Наверное, это можно объяснить тем, что Екатерина заверила его не вмешиваться в дела Крымского ханства после окончания русско-турецкой войны.

18 июля козловский начальник капиджи-баши Ахмед-ага сообщил хану о нежелании некоторых греков и армян Козлова выезжать в Россию, хотя армянский архимандрит уже давно сообщил, будто все козловские христиане дали согласие на выезд и начали готовиться к этому. Встревоженный хан пересылает это донесение резиденту Константинову, добавив, что, хотя он и прежде слышал об этом, но все же не верит в правдивость этих слухов.

Вскоре хану все становится окончательно ясным. Прозрение было слишком запоздалым, ибо подготовку к переселению уже нельзя было остановить: она приобрела массовый характер. Шагин-Гирей высказывает свое недоумение Суворову и требует разъяснений. Получив довольно резкий ответ Суворова, хан в порыве ярости решился бежать в Персию. Он действительно покинул Бахчисарай и некоторое время никому не было известно его местонахождение. Когда же выяснилось, что лагерь хана располагается неподалеку от Бахчисарая по дороге на Ак-Мечеть (ныне город Симферополь), то Константинов пытался встретиться с ним. Шагин-Гирей отклонил это предложение.

Хан предпринимает последнюю попытку: он просит русское правительство отсрочить переселение на 25 дней, но ему ответили отказом. Это окончательно вывело Шагин-Гирея из себя. Он чувствовал себя абсолютно бессильным, авторитет его власти стремительно падал в глазах его Подданных. В этот период граф П А. Румянцев принимает все меры, чтобы сохранить за ханом силу его власти, и потребовал от Суворова и Константинова вежливого обращения с ханом. Екатерина приказала подарить Шагин-Гирею сервиз, другие вещи и пятьдесят тысяч деньгами.

Решительные меры русских привели к усилению напряженности между ними и крымскими христианами, с одной стороны, и татарским населением, с другой. В различных местах Крыма вспыхивали столкновения, татары угрожали расправой готовящимся к переселению. Митрополит Игнатий вынужден был выехать из собственного дома в Бахчисарае и искать убежище в военном лагере русских. Едва он уехал, как в дом его явились люди хана.

Суворов в эти дни держал войска наготове, не допуская скопления татар, а перед домами двух ханских министров, которые наиболее сильно противились переселению, приказал поставить караул с пушкой.

В ожидании повозок от Азовского губернатора Черткова, который все еще хранил молчание, Суворов распорядился скупать у переселенцев зерно, фураж и сено, взамен выдавая квитанции. Квитанции он обещал оплатить в Перекопе и Арабате - пунктах, через которые пройдут греки и армяне.

Азовский губернатор по-прежнему никак не реагировал на просьбы прислать повозки, и Суворов вновь просит его об этом, хотя бы присылать их небольшими партиями. А на первое время намечено было использовать полковые повозки, в том числе и повозки из корпуса генерал-поручика Багратиона, будущего героя Бородина, также находившегося в это время в Крыму.

Тем временем по греческим селам разъезжали священники, посланные митрополитом Игнатием, для того, чтобы сломить сопротивление тех, кто еще противился переселению. Послал своих агитаторов и Суворов, действовавший в основном через богатых греков и армян в городах Кафе, Козлове, Карасубазаре, Ак-Мечети и Бахчисарае. При Суворове постоянно находился племянник митрополита Иван Гозадин, который использовался Суворовым для различных дел, связанных с переселением. Суворов был очень доволен им. Ценную помощь оказывал и Трифиллий, который неоднократно привозил разведывательные данные Суворову, сообщая, например, о настроении татар в разных местах Крыма, скоплениях их войск и т.д. Большую помощь в подготовке к переселению оказал и резидент Константинов, собственным примером показывавший, какого положения могут достичь греки в России.

продолжение следует...

promo special_i_st august 15, 2013 01:29 30
Buy for 30 tokens
Опасность потерять меру и разум спутник любой страсти и идейности. Это, в том числе, и о нашем современном политическом дискурсе. Интереснее всего то, что пену на губах протестной оппозиционной группы, гордо назвавшей себя "креативным классом" и решившей построить вдруг, с…

?

Log in

No account? Create an account