white tiger

special_i_st


Продавец света

Мысли вслух


Previous Entry Share Next Entry
Иван Джуха. Одиссея мариупольских греков (3)
white tiger
special_i_st
Глава первая

ГРЕКИ В ТАВРИДЕ ч.3

Быт и обычаи крымских греков

Татарское влияние на греков было настолько сильным, что, как пишет Ф. Хартахай, "близорукие исследователи происхождения жителей южного Крыма не могут узнать его (грека - И.Д.), одетого в татарский костюм". Действительно в XVIII в. образ жизни греков и татар уже почти ничем не отличался. Общественный и семейный быт греков в значительной мере утратил свою первоначальную форму. Татарскими были пища, хозяйственный уклад. Влияние татар на образ жизни греков хотя и было велико, но, конечно, не определяло все обычаи и нравы, хозяйственный уклад. Многое определялось природными условиями, традициями. Сохраняла оттенок самобытности одежда греков. Греки в отличие от татар носили не длинное платье, а короткое. Но следует отметить и греческое влияние на татарское население Крыма. Татары, переходившие от кочевого образа жизни к оседлому, перенимали у греков многие навыки, в частности, навыки земледельческого хозяйства.

Жилищное строительство в Крыму велось под сильным влиянием греков. Крупный специалист по этому вопросу Б. Куфтин писал, что по примеру греческих мастеров и с их помощью строило свои жилища и татарское население.

Встречающееся у некоторых исследователей мнение, что в жилищном строительстве сказывалось преимущественно татарское влияние, возникло, вероятно, оттого, что, татарское население по численности значительно превосходило греческое. Однако греки появились в Крыму (и начали строить себе дома) намного раньше татар. К тому же татары вели первоначально кочевой образ жизни. В связи с этим многие этнографы (Б.А. Куфтин, В.И. Наулко) уверены, что исходным было влияние не тюркской культуры на греческую, а наоборот.

Строительство домов в различных районах Крыма велось по-разному, что было связано с различиями в природной обстановке. Так, на южном берегу, где деревни часто располагались на склонах гор, строители искусно использовали рельеф и задней стеной дома часто служил вертикальный склон горы. Углублялись в гору иногда и боковые стены. Сверху все это перекрывала плоская крыша. Уже не раз упоминавшийся священник Иаков писал о греках:..."живут в горах подобно стрижам, камора о камору".

Комнаты в домах греков образовывались плетневыми перегородками. В большой комнате (камэрэ) располагался очаг, а вдоль стен сооружалось возвышение (раф), служившее для сидения, а также для складывания постелей и кувшинов с водой. На стенах сооружались полочки в виде резных уточек, которые так и назывались - папи ("утка" по-гречески). Кроме того, в стенах устраивались ниши, служившие шкафчиками ("долаф", "долап" по-гречески). К окнам снаружи приделывали двустворчатые ставни.

Там же, где поблизости имелся хороший строительный материал, (лес, например), дома строили из массивных досок. Их получали путем раскладывания толстых дубовых стволов с помощью клиньев. Сруб ставили прямо на землю или на низкий фундамент. В богатых горных деревнях (Узенбаш, Стыла) строили и двухэтажные дома. При этом на верхний этаж вела наружная лестница. Верхние этажи греки использовали как склады под табак и хозяйственные припасы, но нередко они служили и дополнительными жилыми помещениями (спальнями).

В греческих деревнях вблизи Карасубазара строили низкие одноэтажные дома. Чаще всего материалом для строительства здесь служил плетень, обмазанный глиной, или самодельный воздушный кирпич.

Дома имели по две-три комнаты. В спальне у стены располагалась куполообразная печь для выпечки хлеба. Дома в районе Карасубазара (в деревнях Большая Каракуба, Саргана, Чермалык и др.) имели двускатную крышу, поддерживаемую стропилами ("махаса" по-гречески). Стропила опирались на поперечные брусья, державшиеся на стенах. Для покрытия домов использовалась изогнутая черепица, вошедшая в употребление еще в византийские времена ("татарка"). По сей день во многих греческих селах Приазовья, в самом Мариуполе, старые дома покрыты татаркой.

Во всех дворах греков располагались "магазины" - нежилые помещения, служившие складами, а также амбары - деревянные лари. В последних хранился хлеб. Имелся также хлев, открытый со стороны двора, "фурун" или "фурны" - куполообразная печь для выпечки хлеба.

Столь детальное описание внутреннего устройства греческих домов и характера хозяйственных построек, заимствованных, кстати, из работы Б. Куфтина "Жилище крымских татар в связи с историей заселения полуострова", автор приводит вполне сознательно. Старожилы греческих сел Приазовья без труда узнают в этом описании усадьбы своих отцов и дедов, что свидетельствует о том, что характер жилищного строительства не менялся довольно долго и на новом месте жизни греков.

Лишь с 60-х годов нашего столетия он приобрел новые черты, впрочем, тоже с присущими лишь греческим селам особенностями. В хозяйстве греки держали волов, коров, лошадей, овец, кур. В долине р. Бельбек греки разводили особенно много коз. Вечнозеленые луга в этих местах давали огромное количество прекрасного сена. Жирное молоко коз шло на изготовление почитаемого греками козьего сыра. Особенно много скота имели жители тех горных деревень, вблизи которых находились богатые горные пастбища. К таким деревням относилась Стыла рядом располагалась Стыльская Яйла, куда сгоняли отары овец со многих других деревень. Греки называли Яйлу Калафита, т.е. "хорошие растения, пастбище" а также Аи-Василь, Демерджи. Интересно отметить, что скот (кроме овец и коз) имел значение прежде всего как тяговая сила. Это в первую очередь относилось к горным деревням Крыма, где не было проезжих дорог. Проехать можно было только на воловьих упряжках, на арбах. (Волов, использовавшихся в горах, подковывали). Были деревни, специализировавшиеся на разведении буйволов, например, деревня Бешуй (Бешев? - ИД.).

Наличие большого количества скота, прежде всего овец, определило и то, что самой распространенной профессией была чабанская. П. Сумароков, назначенный судьею в Крыму в самом начале XIX века, писал, что чабаны за свою работу получали баранами и таким образом богатели. Некоторые из них доводили свои отары до тысячи голов. Одним из самых богатых был грек Сахау, у которого овец насчитывалось десятки тысяч. На него работали сотни чабанов. (Не случайно именно чабан обнаружил икону Богородицы).

Среди чабанов встречались, похоже, мастера и другого дела. Так, Андреевский пишет, как в 1749 году бахчисарайские чабаны и "среди них грек Дмитрий напали на запорожцев и отбили у них 13 лошадей".

Селя, располагавшиеся рядом с пастбищами, были богатыми во всех отношениях. Богатейшими в Крыму считались села Стыла и Узенбаш. Стыла располагалась в очень удобном месте, окруженном со всех сторон высокими горами с прекрасными пастбищами. Но существенный доход жители села получали благодаря лесу, густо покрывавшему склоны гор, собирая в нем орехи, ягоды, охотясь на дичь. В сентябре начинался сбор кизила. Его сушили на солнце - для продажи и от болезней. Кизил считался очень целебным. Среди греков в этих местах была популярна легенда о том, что здесь когда-то хотел поселиться один врач. Но когда он увидел, что жители собирают кизил, уехал, сказав, что пьющие отвар кизила в враче не нуждаются. Древесина шла на изготовление колес (в Стыле жили знаменитые мастера по их изготовлению), бочек и других деревянных изделий. Предполагается, что свое название село Стыла, которое и сегодня можно обнаружить на карте Донецкой области, получило от храма во имя святого Стилиана, считавшегося покровителем детей. Вероятно, это было в древности, поскольку в XVIII в. церковь в Стыле была в честь святого Кирьяка.

В восьми - десяти километрах от Стылы на широкой покатистой равнине, у подножья Яйлы, лежало село Узенбаш. Жители его занимались теми же ремеслами, что и в Стыле, а также жжением древесного угля и продажей дров. Неподалеку от села в скале Каллу-хая была пещера. Автор "Универсального описания Крыма" В.Х. Кондараки, путешествуя по Крыму, встретил в Узенбаше человека, потерявшего рассудок от "бесплодных попыток проникнуть вглубь этой пещеры", где, как считали жители Узенбаша, был спрятан клад. Вот легенда, повествующая об этом.

Случилось это тогда, когда на южном берегу Крыма соседствовали два сильнейших и богатейших христианских княжества. Одно из них было

Френское и принадлежало генуэзцам, второе - Урумское, населенное греками. С самого начала своего существования княжества непрерывно воевали между собой, захватывая друг у друга стада, суда, пленных. Наконец,, осознав всю бесплодность враждебного противостояния, один френский полководец обратился к полководцу-греку с предложением заключить мир. В качестве платы за это он потребовал от греческого князя священную эмблему Урумского княжества - золотую колыбель и наковальню. Вождь греков, которому донесли об этом дерзком предложении, гневно ответил:

- Все царствующие наши князья были вскормлены царицами в этой

колыбели. Перед наковальнею же клялись в верности князю все греки.

Неужели они считают, что мы согласимся расстаться с нашими

святынями!?

Генуэзцы ответили, что именно поэтому они и требуют эти вещи. Ибо если греки ради мира и дружбы с соседями пожертвуют ими, то они покажут, что дружбу ценят превыше всего на свете. Греческий полководец сообщил обо всем этом князю. После долгих раздумий желавший мира греческий князь решился отдать колыбель и наковальню, но выставил при этом свое условие. Заключалось оно в следующем: взамен генуэзцы отдадут грекам грамоту, которая закрепляла их права на владение землею в Крыму.

Через несколько дней явился посланник френского князя. Он сказал:

- Мы хотим мира и дружбы. Возьмите у нас все, что пожелаете,

кроме грамоты. Если же вы откажетесь, мы пойдем на вас войною и силой

отберем ваши святыни.

Князь греков ответил на это:

- Ты угрожаешь нам?! Приводи угрозу в исполнение! Скорее мы все

умрем, чем отдадим на поругание наши святыни!

...Генуэзцы и греки бились, как львы и тигры. Уже тьма погибших была с обеих сторон. Греки потеряли своих лучших воинов, княжеству грозила неминуемая гибель. Генуэзцы продолжали требовать, чтобы им отдали золотую колыбель и наковальню, обещая сразу прекратить войну. Тогда греческий князь выступил перед народом и спросил его, согласен ли тот уступить неприятелю. Все дружно ответили, что они готовы погибнуть, но отстоять свои святыни.

- Дети мои, - продолжал князь, - я и тогда не отдам колыбели, в

которой были вскормлены я и мои праотцы. Еще выше я ценю наковальню,

перед которой вы клялись мне в верности. Если вы умрете, я клянусь вам,

заморю себя голодом со своим семейством на этих святынях и скрою их

с заклятием, чтобы никому во веки веков не пришлось прикоснуться к ним.

После этих слов князь с рыданиями простился с воинами и, забрав колыбель и наковальню, направился к пещере Каллу-хая. Забравшись внутрь пещеры, князь поклялся не есть до тех пор, пока не принесут ему весть о победе. Пряча в пещере греческие святыни, князь произнес:

- Заклинаю кровью нашею, чтобы тот, кто решится взглянуть на эти святыни, с умыслом похищения, лишился рассудка и подобно бешеному волку рыскал по горам до тех пор, пока не погибнет.

Князь вернулся, а золотая колыбель и наковальня остались в пещере.

...Много веков прошло с того времени. Легенда эта передавалась из поколения в поколение среди живущих здесь греков. Но никто из них не решался войти в пещеру Каплу-хая. Все были уверены, что хранящиеся там святыни стережет злой дух...

Помимо скотоводства и ремесел, большое значение в хозяйстве греков занимало земледелие. Оно-то и давало грекам основной доход. Греки Крыма выращивали пшеницу, ячмень, бахчевые культуры, табак, лен. Значительные земли, особенно на южном берегу, занимали сады и виноградники. Особо славились виноградники Гурзуфа - одни из лучших на побережье, а также Лимены, Ласпи, где высаживали испанскую лозу, и та хорошо приживалась. Большие доходы получали греки, занимаясь и садоводством, выращивая яблоки, груши, персики, инжир, оливы (последние, правда, не использовались для получения масла).

Во многих греческих селах было развито пчеловодство. Особенно славились своим медом горные деревени Корбеклы, Шумы, Демерджи, располагавшиеся у подножий гор Чатырдага и Демерджи, и, конечно, деревня Мускомия, само название которой означало "душистый мед". Мед здесь был, как писал В.Х. Кондараки, "превосходно ароматический и чистый, как струя воды". (Впрочем, лучшим в Крыму считался мед деревни Османчик. Он доставлялся ко двору султана. Об этом сообщает Ф. Хартахай).

Занимались греки и добычею соли в районе Евпатории (Козлова), рыболовством, а жители деревни Аутка считались непревзойденными мастерами по ловле устриц. (Уже после вывода греков из Крыма сюда в 1788 году из Мариуполя было возвращено около двадцати семей для возрождения этого занятия, пришедшего в упадок с уходом греков. Как здесь не вспомнить об ауткинской легенде, гласившей, что всякий, кто выпьет воду из местного источника, непременно сюда вернется?!).

Наиболее известным местом по части рыболовства было море в районе деревни Ласпи. Здесь ловили рыбу жители многих других деревень, расположенных по побережью - от Балаклавы до Алушты.

Рыбы было так много, что каждое воскресенье по случаю удачной ловли греки устраивали на берегу пышные пиршества с вином, танцами и музыкой.

Греки всегда были связаны с морем, издревле они считались неплохими моряками. Г. Караулов считал и крымских южнобережных греков отважными моряками, поскольку они совершали плавание в Константинополь на маленьких парусных суденышках.

Часть сельского населения уходила на заработки в город, где занималась строительным делом, возводя в Бахчисарае, Карасубазаре, в других татарских центрах дома и хозяйственные постройки для татар. После этого многие греки оставались в городах, в частности в Бахчисарае . Селились они отдельно от татар, преимущественно в верхней части города, где проживали также и армяне. Всего в Бахчисарае насчитывалось 285 христианских дворов. Еще около двухсот семей жили в предместьях ханской столицы.

Городские жители греческого происхождения занимались различными ремеслами, торговлей, принося ощутимый доход ханской казне. (Татары почти не занимались рукоделием, ремеслами и торговлей). Греки также скупали у татар виноград, из которого производили вино. Вино вывозилось на Украину, где оно либо продавалось, либо обменивалось на масло, водку и другие товары.

Были среди греков и врачи, а один из них, по данным С.В. Бахрушина, был личным врачом хана Крым-Гирея. А грек Мавроени занимал пост крупного чиновника в ханстве. (После присоединения Крыма к России он стал обер-директором таможен Таврической губернии. Русское правительство отдало ему на откуп продажу соли, добываемой в Крыму).

Конечно, среди греков были разные люди. Автору меньше всего хотелось, чтобы у читателя сложилось впечатление о греках как самых трудолюбивых, самых справедливых, самых мастеровых людях. П.И. Кеппен, например, характеризуя крымских греков, назвал их гордыми, сварливыми и праздными.

Несмотря на все сложности, выпавшие на долю греков, материальное положение их было не такое уж плохое. Так, перед выходом из Крыма у них, по некоторым данным, насчитывалось около ста тысяч голов скота.

Говоря о сложностях, я имел в виду в первую очередь бесправие, нравственную приниженность, особенно чувствительную у покоренных народов.

Большая часть греков говорила только на татарском языке, который хорошо понимали и те, кто говорил на греческом. Греки, говорившие только на татарском языке (не знавшие греческого языка), именовались мур-татами, т.е. изменниками. Точно так же татары называли и тех мусульман, которые приняли христианскую веру. АЛ. Бертье-Дела-гард указывает, что греческий язык (алла) в значительной степени близок к анатолийскому наречию. Однако были деревни (например, Сартана), жители которых говорили на столь своеобразном диалекте, что анатолийские греки их понимали с .трудом. Объяснялось это тем, что в языке жителей Сартаны, а также сел Большая и Малая Каракуба, Чермалык и др. были и татарские слова, а многие греческие изменились настолько, что в них трудно было угадать их греческое происхождение и первоначальное значение".

Интересно отметить, что жители многих деревень, считавшихся татарскими, имели ярко выраженные греческие черты. Это отмечают многие исследователи Крыма (Бертье-Делагард, Кондараки, Караулов, Сумароков, Хартахайидр.). Жители таких деревень, исповедовавшие магометанство, носили татарскую одежду, но сохранили при этом многие греческие привычки, придерживались греческих обрядов. Например , ко дню Пасхи они украшали хлеб крестом, танцевали греческий танец сирто. Многие из них помнили, что их предки были христианами.

А вот свидетельство архиепископа Херсонского и Таврического Иннокентия. В 60-х годах XIX века, когда проводилась реставрация христианских святынь в Крыму, он писал, что христианская вера оказывает благотворное влияние на татарское население южного берега.

Хорошо знакомый с этнокультурными особенностями омусульманенного населения полуострова, Иннокентий пришел к выводу, что жители южного берега, именующие себя татарами, "почти все были некогда христианами и доселе не утратили совершенно памяти о прежней вере своей, выражая это повременными стечениями к местам, освященным верою христианской".

Б. Куфтин убежден, что южнобережные татары - потомки живших здесь в древности греков.'' Они, -пишет он, - легки, стройны и свободны во всех своих движениях, лица у них продолговатые, довольно правильные и есть между ними вообще много красивых лиц". Далее он пишет: "Вообще каждая южнобережная деревня с своими жителями много напоминает жизнь греков времен Гомера. И Навзикая, полоскавшая в речке белье вместе с своими подругами (Навзикая - дочь царя Алкиноя. См. Гомер "Одиссея", песнь шестая - И.Д.), точь-в-точь походит на наших татарок. Разница только в том, что Навзикая и вся обстановка слишком опоэтизированы певцом Древней Греции".

Выше мы уже говорили об одной причине, по которой греки могли сменить веру-это гонения на христиан. Но, по-видимому, сыграла свою роль и малочисленность греческих священников, нехватка книг и т.д. Справедливости ради надо отметить, что греческие митрополиты и священники делали все возможное, чтобы удержать свою паству от перехода в мусульманство. Они издавали евангелие и другую религиозную литературу на татарском языке или же на татарском с параллельным текстом на греческом. ^

Длительное угнетенное положение греков в Крыму не могло не сказаться и на народном образовании. Слабое и во времена Византии, с приходом татар оно и вовсе пришло в упадок. Не только основная масса населения была неграмотной, ной духовенство, руководившее им, часто было таким же. Распространенным было явление, когда священник только умел лишь по книге отслужить обедню. Даже помощник митрополита Игнатия Гозадина Трифиллий писал по-турецки, но греческими буквами. Турецкие слова у него иногда чередовались с русскими. Изредка у него попадались греческие слова, да и то с грубыми ошибками.

Греческих училищ в Крыму не было, а высшее духовенство получало образование в Константинополе. Правда, в Крыму, пишет С. Серафимов, были учителя, которые обучали грамоте. Во многих духовных семьях воспитанием детей занимались греки-иностранцы. Так, в Ялте воспитывал детей некто Платон.

Единственными национально-культурными центрами у греков Крыма были церкви. Ко второй половине восемнадцатого столетия церкви имелись почти во всех греческих селах; В отдельных же их было по две, даже по 3-4 (Ялта, Карань). Много греческих церквей было в Кафе (девять). Больше всего церквей у крымских греков было выстроено в честь святого Георгия, который считался одним из наиболее почитаемых угодников, признавался прямым заступником и покровителем моряков. В честь Георгия церкви имелись в деревнях Бешев; Лака, Бия-Сала, Ласпи, Аян, Куру-Узень, Сартана, Малый Ламбат и др., а в Мангупском кадылыке (административная единица в Крымском ханстве) имелся монастырь Святого Георгия, которому, по данным Лашкова, принадлежало свыше 25 тысяч десятин земли. Естественно немало церквей было в честь Богородицы, в том числе и главная церковь - Успенский скит, а также в честь Тирона и Стратилата, Святого Дмитрия, Константина, Козьмы и Демьяна.

Церкви были главным местом, куда по праздникам собирался народ. Основным таким местом являлся Успенский скит, куда ежегодно собирались греки со всего Крыма ко дню Успения 15 августа. Богослужение в такие дни совершал сам митрополит Игнатий. Другим местом была церковь Панаийя (т.е. пресвятая), находившаяся в горах в районе между деревнями Стыла, Биюк-Яникой, Кучук-Яникой и населенной караимами крепостью Чуфут-Кале. Каждый год в Троицын день многолюдные толпы направлялись сюда. Церковь располагалась в таком месте, что оттуда открывалась прекрасная панорама на море, в районе Евпатории, хотя до нее было не менее восьмидесяти верст, а море в районе Алушты, располагавшееся в пятнадцати верстах, казалось совсем рядом. Ежегодно, 1 июля, в день святых Козьмы и Демьяна к знаменитому одноименному источнику из всех греческих сел отправлялись длинные вереницы воловьих подвод. К путешествию начинали готовиться за много дней до праздника. Подводы сверху завешивали от дождей, которые почти постоянно шли в это время года. В подводе размещалась вся семья, лишь некоторые шли пешком, рядом. Все подводы за селом собирались, и дальше, до самого источника, они ехали вместе. По пути делали остановки для обеда, при этом женщины всегда варили кофе. Дорога к источнику Козьмы и Демьяна местами была довольно опасной. Шла она вдоль реки Альмы и часто, когда река после дождей выходила из берегов, размывалась. Поэтому ехали с большой предосторожностью. Затем дорога шла через лес. Здесь обычно останавливались на ночлег. Дети и женщины укладывались спать на подводах, а мужчины - на войлоке, расстеленном на траве. Некоторые мужчины отсюда уходили на охоту - в лесах водились лисы, волки, козы. Утром охотники возвращались с дичью. После ночлега к источнику шли пешком, так как проехать дальше было невозможно. Перед этим все переодевались в праздничную одежду.

Подойдя к источнику, люди пили воду, некоторые купались, причем по традиции делали это трижды. У источника устроены были две купальни: мужская и женская. Считалось, что купание приносит исцеление от различных недугов. Тут же у источника совершались жертвоприношения: резали овец, кур, коз, затем жарили их на костре. После этого начинались танцы, играли музыканты. Тут же дети ловили форель. Пышный обед завершался тем, что пили кофе со сливками буйволиц. Отдохнув, отправлялись в обратный путь.

С собой увозили и воду для больных, оставшихся дома, а также для скота, чтобы уберечь его от падежа.

Протоиерей Родионов сообщает: водой из источника исцелились симферопольские греки Попов и Анастас. Первый из них три года ничего не видел, а умывшись, прозрел.

Ежегодное паломничество к источнику Козьмы и Демьяна также имеет легендарное объяснение.

Некий пастух, пораженный проказой, решил как-то отдохнуть у источника. Пастух искупался и уснул. Во сне ему явились двое незнакомцев и посоветовали сделать это трижды. Когда пастух снова уснул, к нему вновь явились Козьма и Демьян (это были, естественно, они) и сказали, чтобы тот каждый год в этот день (а это было 1 июля) приходил сюда.

Кроме праздника Козьмы и Демьяна, у греков Крыма было много других ежегодных праздников. В Ильин день, 2 августа, многие греки собирались в монастыре святого Ильи-пророка близ деревни Би-юк-Ломбат на южном берегу. Здесь также находился источник, вытекавший прямо из-под алтаря. В богослужениях тут нередко принимали участие греческие митрополиты, в том числе и Игнатий.

Вообще, греческий митрополит довольно часто ездил по деревням, в которых проживали христиане. Иногда эти поездки совершались с риском для жизни. Особенно опасными были его путешествия в периоды обострения отношений с татарами. Бывали случаи, когда на Игнатия совершали вооруженное нападение татары. Митрополиту и его помощнику приходилось скрываться, а однажды даже пришлось запереться в шкаф. Во время русско-турецкой войны 1768-1774 гг. Игнатия часто скрывал в своем доме хан. Трифиллий описывает случай, когда в 1772 г. Игнатий возвращался из Кафы в Бахчисарай и в Карасубазаре на него напали татары во главе с Ширин-мурзой. Житель Карасубазара Самуил-мурза спас Игнатия, спрятав его в своем доме На следующий год едва не убили и самого Трифиллия, когда по дороге в Бешев за ним погнались с оголенными саблями несколько татар.

Завершая "церковную" тему, приведем один любопытный факт, проливающий свет и на некоторые нравы греков Крыма. Его приводит Ф. Хартахай как пример "падения нравов", как подрыв некоторыми греками уважения к церкви. Он говорит, что бывали случаи, когда христиане при жизни своих жен женились на других. Священники при этом "охотно совершали такие беззаконные браки". Видимо, подобные случаи встречались нередко, если султану Мустафе - представителю иноверного правительства - пришлось издать закон, которым запрещалось предавать земле по христианскому обряду тела тех священников, которые благословляли такие браки.

Хотя греческое население Крыма было неграмотным, из поколения в поколение оно передавало легенды, песни, в которых нашли отражение различные страницы его истории. Народная поэзия греков, в которой как в зеркале отразилась их жизнь, переполнена описанием насилий и грабежей. "Песни греков несут на себе печать их горькой судьбы", -писал Ф. Хартахай. Исполнение их напоминало скорее плач, чем пение. Вот пример песни крымских греков, в которой рассказывается о том, как отбирали у греков маленьких детей для пополнения ими отрядов янычар.
Ти катиеас архонди пулья,
Ти виглизити!
Драконтас иртын сту периволи
Ки сурев пулыча.
Драконтас эн буюк-башис,
Агрус ки мусурманус.
Эхт ту мега ту фирмани
Мин ту сфраи...
Простази ки суреви
Суреви архонди пулья.
Саранда пулыча сорипсын!
Туту ту калусин экаминду
Экаминду Ассан-мирзас.
Тора шериты ки пурпаты –
На то сон саранда чала,
Та саранда эвгаланда –
Пиганда с'ту карави.
Йя на тун пагун с'тин Боли
Йя нац'туркевун.
Саранда маницис-манис
Клегун ки мургулизун
Ки стекиму ден перун.
Клегун ки та пулычатун
Ки анда тромаксин ки
Давин ту карави
Транда мание фурчихтан
Ки дека машеръяхтан! Что вы сидите, дети архонтов,
Что вы смотрите!
Дракон пришел в округ
И собирает мальчиков.
Этот дракон - Буюк-Паша,
Страшный мусульманин.
Имеет большой фирман
С печатью.
Повелевает и собирает
Собирает детей архонтов.
Сорок детушек собрал!
Это добро сделал нам
Ассан-мирза.
Теперь он ходит и радуется,
Думая собрать еще сорок.
Сорок мальчиков отправлено
На корабль для отвоза.
В Константинополь,
Чтобы там их потуречить.
Сорок матерей-матушек
Плачут и воют
Без устали.
Плачут и детушки!
А как тронулся с места
Корабль,
Тридцать матерей утопилось,
А десять зарезалось!

Знающие греческий язык могут убедиться, в каком состоянии находился язык греков в Крыму.

Несколько лет назад в беседе с греческим поэтом А. Шапурмой я вспомнил об этой песне. Каково' же было мое удивление, когда Антон Амвросиевич включил магнитофон, на котором была записана именно эта песня в исполнении его матери!

И все же, несмотря на тесные переплетения культурно-бытовых процессов в жизни крымских греков и татар, несмотря на многие общие черты в характере их деятельности, греки и татары сохранили нечто такое, что их сильно отличало.

Прежде всего - это вера. Несмотря на отдельные случаи перемены веры, именно религия явилась тем цементом, который и позволил грекам сохраниться в Крыму как нации.

продолжение следует...

promo special_i_st august 15, 2013 01:29 30
Buy for 30 tokens
Опасность потерять меру и разум спутник любой страсти и идейности. Это, в том числе, и о нашем современном политическом дискурсе. Интереснее всего то, что пену на губах протестной оппозиционной группы, гордо назвавшей себя "креативным классом" и решившей построить вдруг, с…

?

Log in